Когда Невил увидел леди Килбрайд, закатное солнце уже вплетало мягкий багрянец в невесомые лучи, которые сливались с медным отблеском легких локонов, разлетающихся по хрупким плечам девушки в затейливой прическе. На улице было уже довольно тепло, и Арлин выбрала для прогулки лишь в амазонку из уплотненного сукна, что застегивалось до самой шеи и имело высокие разрезы на юбке.
Мужчина представил, как расстегивает каждую пуговицу, пробираясь к груди девушки, как задирает юбку с разрезами, открывая вид на ее ножки. Интересно, какие они?
Опомнившись, когда естество уже дало о себе знать, граф едва не выругался в голос, останавливая себя тем, что рядом с ним находится леди, а он думает о ней таким пошлым образом.
«Интересно, она испытывала когда-нибудь страсть, вожделение?» — подумал он, почему-то ощутив приступ ревности. Нет, это явно было другое чувство, но столь же неприятное.
— Миледи, прошу меня простить, если заставил себя ждать, — учтиво вымолвил Невил, глядя на чистое лицо девушки.
— Не беспокойтесь, милорд, на улице чудная погода, минуты не пришлись мне в тягость, — она легко улыбнулась, но ее глаза не были обращены к нему, они оставались где-то далеко.
Как и полагает истинной леди, Арлин восседала в женском седле, пустив коня рысью, отчего явно пребывала не в восторге. Она старалась не смотреть в сторону графа, еще сразу заметив, какая статная у него фигура и как идеально на нем сидит костюм для верховой езды.
На минуту девушка задумалась, каким будет ее муж. Эти мысли неприятным камнем упали в душу, напоминая, что гордой ирландке пришлось поступиться со своими принципами — и вот она уже рассуждает о замужестве, хотя еще год назад и думать о том не хотела, но пользоваться милостью Торнхилла было слишком унизительно, неудобно, тем более вероятность того, что теперь молодой граф может появляться здесь чаще, совершенно не устраивала леди — милорд вызывал отнюдь не положительные эмоции.
Чуть прикрыв глаза, Арлин прислушалась к мерному дыханию коней, постепенно успокаиваясь и даже нéсколько убаюкиваясь, что можно было легко заснуть, но девушка оставалась начеку, решив, что пора сказать терзающие целый год мысли:
— Благодарю, милорд, что Вы навели порядок в моем графстве, — без особых эмоций произнесла Арлин.
Ей казалось, что это последняя возможность спокойно поговорить, и возможно, после сезона они ни разу больше не увидятся, разве что на светских мероприятиях, но почему же это стало вдруг удручать?
Благодарность, облаченная в холод, слетевших из ее уст, подействовала на графа отрезвляюще.
— Не стóит благодарностей, это не Ваша вина, — сказал Невил, чувствуя укол совести, ведь в участи Свэмпбела он принимал пассивное участие — всеми делами занимался маркиз, в чем довольно приуспел. — Во время лондонского сезона можно остановиться в замке Чейсбери.
— На время балов я погощу у тетушки Лиан, можете не беспокоиться об этом, — отозвалась та.
Ее ответ удивил Невила, а открытый протест в чистейших бриллиантах глаз только больше распалил опьяненное желание.
— Вы могли бы погостить у маркиза, он наверняка будет рад присутствию столь приятной особы, — бросил граф, не понимая, зачем пытается переубедить девицу.
— Благодарю за оказанную любезность, но не хочу стеснять Вас своим присутствием, — твердо возразила она.
— Вы вовсе не будете стеснять… — пробормотал он, глядя за неожиданными переменами в девушке, которая почему-то все больше заводилась.
— Конечно не буду! Вам ведь наверняка доставило удовольствие год назад выставить меня на посмешище перед всем двором, — вдруг съязвила Арлин, что граф не сразу нашелся, как ответить.
— Вы скверного обо мне мнения… — растерянно протянул Невил, но они уже въехали на территорию завода, и девушка ловко натянула поводья, спрыгнув с лошади без помощи конюха, заставляя глаза графа округлиться.
«Кто ты, маленькая ирландка?» — спрашивал себя он, еще какое-то время оставаясь в седле.
Невил наблюдал, как Арлин стремительно удаляется а, повстречав берейтора, насколько любезна с ним, и от этой картины сводило зубы. Затуманенный рассудок мужчины отказывался принимать, что девушка может быть такой кокеткой даже в невинной беседе, что приведет холостых щеглов в неистовый восторг!
Сжав кулаки, граф пытался собрать спокойствие, отчаянно ища причину своего состояния — неужели так воздействовал принятый алкоголь, хотя ранее Невил считал себя менее восприимчивым к горячительным напиткам, а значит, дело было в чем-то другом.