Часть 7. Когда цветет шиповник
На рассвете Арлин отбыла к виконтессе, гонимая неведомым чувством. Что с ней происходило — объяснить было трудно, слова графа не выходили из головы, то отдаваясь тенью возмущения, то вызывая странные покалывания внизу живота, то разливая стыд, то наполняя раскованностью. Это очень, очень пугало.
Все было как-то непривычно и тем не менее воодушевляюще. Кожа, казалось, отзывалась даже на прикосновения тонкой сорочки под платьем, а к лицу то и дело приливала кровь. Девушка не понимала, почему не возненавидела графа после столь развязных слов, а наоборот, заинтересовалась им. Было ясно одно: нужно бежать, бежать и еще раз бежать! Что Арлин и сделала.
Проснувшись, Невил почувствовал себя крайне гадко. Непозволительно было говорить леди такое бесстыдство, наверняка она сейчас напугана, ведь совсем еще юна и не знает, как все устроено между мужчиной и женщиной.
«Юна и невинна… — пронеслось у него в голове, тут же призывая плоть взбудоражиться. — Невинная… — разлетелось сладкой истомой, и граф обреченно закатил глаза, нужно было срочно навестить любовницу, однако неожиданно эта идея заставила скривиться — Невилу стало противно от мысли вновь окунуться в обществе какой-либо дамы. Его тело, его мысли были заняты одной девушкой. — Да уж, мне крупно повезло, и теперь нужно либо смириться, либо жениться. Жениться? Еще недавно я и не мыслил об этом!»
Ему захотелось взглянуть на Арлин, на ее эмоции, почувствовать то, что у нее на душе, однако девушки в замке не оказалось, чем стало еще горше и без того запутавшемуся графу. Он был уверен, что леди просто сбежала от него, но означало ли это то, что она так же растерянна, как и он?
С момента ее уезда на Нортенглейд будто спустилась тьма, держащаяся до самого отъезда в Лондон на открытие сезона. Маркиз сохранял непривычную молчаливость и оставался излишне задумчив. Его беспокоила мысль, что он слишком затянул с приездом сына — явись он сюда пораньше, у Арлин было бы меньше предлогов покинуть эти стены.
Мужчина действительно считал, что лучшей пары для Невила просто не подобрать. В девушке сочеталось то, что могло бы в течении всей жизни скрашивать существование его сына. Она умела быть и короткой, и вспыльчивой, демонстрировать острый ум и вовремя прикинуться наивным воробушком. Если проще изъясниться, то точно не дала бы заскучать его наследнику!
— Отец, Вы едете на королевский бал? — сухо прошелестел Невил, войдя в курительную.
— Разумеется, — бесстрастно проговорил маркиз. — Мне еще нужно закончить кое-какие дела, я прибуду в Лондон завтра.
Граф не стал давить на отца за ту искреннюю грусть в его словах, которую испытал на себе всего единожды — когда уезжал на службу. Теперь Невил и сам ощущал к себе что-то отдаленно напоминающее жалость. Ему не хотелось верить, что он испытывает к девушке какие-то чувства, так же как не хотелось признавать, насколько сам был огорчен ее скорым отъездом.
Одновременно с этим, в душу забиралась холодящая мысль, что девушка ему не принадлежит ни телом, ни душой, ни помыслом, и это казалось невероятным, ведь ранее графу не составляло труда обаять даже самую угрюмую аристократку, и только Арлин оказалась самой здравомыслящей из всех — искренней, неподдающейся на провокации. Каким же ослом он был тогда, когда позволил вести себя столь разнузданно рядом с невинной девушкой!
Всю дорогу в Лондон граф думал о их единственном танце, когда ему претила сама мысль искать девушке женихов. Но какой тоненькой она была, какой хрупкой и какая важная сейчас, эта маленькая, но такая бойкая ирландка, а может, она и была такой, просто Невил не замечал?
Он отправился в Лондон, чтобы разобраться во всем, что творилось на душе, и поставить точку или запятую в своих грезах о девушке.
***
Виконтесса со строгостью осматривала выбранный Арлин наряд для королевского бала. Казалось бы, когда девушка наконец расцвела и может показать себя во всей красе, она останавливается на провокационном туалете — вместо белоснежного платья выбирает пудровое, причем украшенное алыми кружевами на лифе, которое превосходно бы смотрелось на любом другом балу, но не на открытии сезона. Хотя чего лукавить? Женщина и сама не раз мечтала внести свежую нотку в столь безликую белость, но не обернется ли такое решение всеобщим порицанием для ее племянницы?
— С этим безразмерным кринолином я больше похожа на статуэтку, которой вообще не стóит ходить! — сетовала Арлин. — Нет, для всех остальных туалетов я выберу кольца поскромнее!
— Лучше бы ты подумала о том, что за красное пятно у тебя на карсете! — с укором качала головой тетушка Лиан.