— Ты сегодня невероятна, — сказал он, когда они сделали круг. — Я смотрел на тебя во время церемонии и думал: как я раньше не замечал?
— Чего? — спросила Анна, чуть запрокинув голову, чтобы видеть его лицо.
— Что ты — самая красивая женщина Империи. Не только сегодня. Всегда.
Она почувствовала, как жар приливает к щекам, и опустила глаза.
— Ты говоришь так, будто хочешь меня смутить.
— Хочу, — признался Лео без капли стыда. — И, кажется, у меня получается.
Она подняла взгляд, и в её глазах заплясали чёртики.
По залу пробежал шёпот восхищения и лёгкой зависти. Кто-то из старых аристократов покачал головой — неприлично, слишком открыто, слишком смело для наследника престола. Но молодые дамы смотрели с восторгом, а кавалеры — с невольным уважением.
Герцог Голден наблюдал с одобрительной улыбкой, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то похожее на грусть по ушедшему. Рядом с ним, опираясь на трость, стоял граф Артур Фростклав. Император Кассиан кивнул ему, и граф ответил коротким кивком.
Даже Каин, стоявший в тени колонны, позволил себе лёгкую улыбку. Хотя до этого он был хмур — Сабрина так и не явилась, но он, глядя на кружащуюся пару, на то, как легко Анна улыбается, как смотрит на Лео, почувствовал, что в мире точно есть место счастью. И для него просто нужно время.
Музыка стихла. Первый вальс окончен. Зал наполнился шуршанием платьев, приглушённым смехом, новым ритмом.
Принц не отпустил её руку.
— Сбежим? — прошептал он.
Она посмотрела на него, прищурившись.
— Куда?
— В сад. Там никого нет.
Она бросила быстрый взгляд на отца — тот разговаривал с каким-то советником, — на императора — Кассиан уже принимал поздравления от герцогинь. Никто не смотрел на них. То есть смотрели, конечно, но не так пристально, как во время танца.
— Идём, — сказала она.
Они, незаметно для большинства, скользнули к боковой двери, ведущей в Императорский сад.
Ночной воздух, наполненный ароматом жасмина и прохладой фонтанов, ударил в лицо, отрезвляя после душного зала. Журчание воды заглушало отголоски бала, и тишина здесь была особенной.
Пара шла по узкой аллее, плечи почти соприкасались. Неловкость, смешанная со счастьем после танца, создавала трепет, от которого перехватывало дыхание. Анна чувствовала тепло его руки — он так и не выпустил её ладонь.
Его пальцы дрогнули — едва заметно, но девушка почувствовала эту перемену. Он резко вскинул голову к небу, и в голосе его зазвучало такое живое, мальчишеское изумление, что она невольно проследила за его взглядом.
— О, смотри! — выдохнул он, и в этом выдохе не было ни капли фальши — только восторг. Так смотрят на падающую звезду или на первый снег.
— Что? Где? — Анна задрала голову, вглядываясь в россыпь звёзд между ветвями. В ожидании чуда.
И в этот миг — в ту самую долю секунды, когда её внимание целиком ушло в небо, а защита ослабла — Лео сделал свой ход.
Не резко, нет. Скорее — неизбежно. Он шагнул в её пространство, сократил расстояние, которого и так почти не осталось. Одна его рука всё ещё сжимала её пальцы, а вторая мягко, но властно легла на талию, притягивая ближе.
Анна не успела ни испугаться, ни отстраниться. Только ахнула — беззвучно, потому что он уже накрыл её губы своими.
От неожиданности из лёгких вышел воздух, но от этого поцелуй не стал менее нежным. Напротив — в этом «обмане» не было жестокости, только отчаянная нежность человека, который побоялся спугнуть её согласием. Он не спрашивал — он взял, но взял так, словно просил прощения каждой секундой.
Анна поцеловала в ответ. Она чувствовала его дыхание на своих губах, его пальцы — на своей талии, и сознание померкло без остатка. Весь мир — биение двух сердец, слившихся в единый ритм.
Когда они отстранились, Лео прижался лбом к её лбу, и оба дышали часто, прерывисто.