— Это правда ты? — прошептала она, и голос её был сухим и надтреснутым. — Уходи! Уходи, Каин. Здесь опасно.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Я не уйду.
— Проклятие уже разрушает меня, — она сжала его пальцы с неожиданной силой. — Эту силу… её не остановить. Моя оболочка не выдержит — будет ещё одна аномалия. Ещё одно искажённое пространство.
— Плевать, — Каин прижал её руку к своей груди, чувствуя, как бьётся её сердце — слабо, аритмично, на последнем издыхании. — Ты помогла мне выйти из тьмы. И я тебя не брошу.
— Каин…
— Ни слова, — перебил он. — Я не для того сюда бежал, чтобы слушать твои прощания.
Она закашлялась и на губах выступила тёмная, почти чёрная кровь. Глаза закатились, и в них вспыхнул багровый огонь. Души, почувствовав слабость, ринулись вновь.
Рина забилась в конвульсиях. Из её горла вырвался крик — нечеловеческий, полный боли и ярости. Она не узнавала его, не узнавала себя. Она стала частью этой тьмы.
— Уходи! — закричала она, отталкивая его. — Кто ты? Уходи, или я убью тебя!
Каин отшатнулся на мгновение. Увидел в её глазах чужое, тёмное, голодное. И на секунду ему стало по-настоящему страшно.
«Она меня не помнит», — пронеслось в голове. — «Она сейчас нападёт».
Но потом он стиснул зубы.
— Нет, — сказал он себе. — Вспомни, как она вернула тебя. Вспомни её голос, её прикосновения. Она не чудовище. Она — Рина.
Скинул походный плащ и шагнул в превращение.
Кости ломались, меняя форму. Шерсть проступала сквозь кожу, глаза заливались зелёным огнём. Огромная рысь прыгнула к Рине. Души шарахнулись, но зверь не атаковал. Каин лёг перед возлюбленной, прижимаясь мордой к её иссушенной руке. И замер.
«Узнай меня», — мысленно просил он. — «Пожалуйста, узнай».
Рина сначала хрипло дышала, содрогалась, как вдруг затихла. Конвульсии прекратились. Её взгляд, мутный и потерянный, медленно сфокусировался на огромной кошке, что лежала рядом, положив голову ей на колени.
— Каин? — прошептала она. — Это… ты?
Рысь лизнула её руку шершавым, горячим языком. И умиротворённо замурчала.
И в этот миг тьма отступила.
Души замерли, закружились в нерешительности. А потом, одна за другой, начали растворяться. Не исчезать — успокаиваться. Словно что-то в этой сцене — любовь, жертва, узнавание — дало им то, чего они ждали десятилетиями.
Покой.
Рина лежала на руках у Каина. Он снова стал человеком. Она была лёгкой, маленькой, иссушенной старушкой, однако глаза её смотрели ясно.
— Зачем остался? — прошептала она, и в уголках глаз увлажнилось.
— Я не мог иначе, — ответил он, прижимая её к себе. — Просто тянет к тебе, как к свету.
— Ты глупый, — её голос дрожал. — Я могла тебя убить.
— Но не убила же, — он улыбнулся.
Она хотела ответить, но не смогла. Только прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — сильное, ровное, живое.
— Я боялась, — призналась она тихо. — Не смерти. А того, что умру, не сказав тебе…
— Что? — спросил Каин, поглаживая её белые волосы.
— Что ты стал для меня важнее, чем любая магия, — выдохнула Рина. — Чем любая сила. Чем сама жизнь.
Каин замер на секунду, а потом поцеловал её в лоб — нежно, почти благоговейно.
— Я знаю, — ответил он. — А теперь молчи и не трать силы.
Он поднял её на руки бережно, словно она была из бумаги, и понёс к выходу.