Церемония была короткой — по желанию молодых. Никаких пышных речей, никаких долгих молитв. Только клятвы.
— Я — твой свет, ты — моя тень, — сказал он негромко, но так, что услышали все. — Где я заканчиваюсь, начинаешься ты. Ни начала, ни конца. Только мы.
Рина подняла на него глаза. В них больше не было тьмы — только прозрачная, чистая глубина.
— Я — свет, что принимает твою тьму, — ответила она, и голос её не дрогнул. — Я — тьма, что даёт тебе сиять.
Они произнесли вместе, глядя друг на друга:
— Клянёмся быть друг другу равновесием. Навек.
Золотистые искры, тонкие, как волоски, пробежали по их сплетённым пальцам и погасли. Кто-то в зале ахнул. Старый герцог Голден медленно выдохнул. Баланс установлен.
Жрец поднял руки:
— Объявляю вас мужем и женой.
Каин откинул фату, наклонился и поцеловал её нежно, почти благоговейно. А Рина ответила отчаянно, как когда-то под водой, в глубине Источника, где они оба едва не погибли и оба родились заново.
Зал взорвался аплодисментами.
Капитан Кракер, сидевший на плече у Эдди, пронзительно закричал:
— Горько! Карр! Горько! Кр!
Все рассмеялись.
После церемонии был пир. Столы ломились от яств, напитки лились рекой, а гости всё никак не могли угомониться.
Император Кассиан Грифонхарт сидел рядом с герцогом Голденом. Они о чём-то тихо говорили, и Анна, оказавшись рядом, услышала обрывок разговора.
— ...программа поддержки низших родов уже работает в трёх провинциях, — докладывал Голден. — Леонид лично курирует.
— Знаю, — Кассиан усмехнулся. — Он каждое утро начинает с того, что зачитывает мне сводки. Я уже жалею, что разрешил ему эту авантюру.
— Но результаты впечатляют.
— Результаты — да. А вот его напор... — Император покачал головой, но в глазах его светилась гордость. — Что сказать! Одним словом — молодость!
Анна, услышав это, почувствовала, как тепло разливается в груди. Она отошла, чтобы не мешать.
Лео догнал её у окна.
— Ты слышала?
— Слышала, — кивнула она.
— Отец одобряет. — Он говорил тихо, чтобы никто не услышал. — Наши реформы. Мои реформы.
— Твои, — поправила Анна. — Ты их придумал, ты их продвигаешь.
— Без тебя бы не получилось, — Лео взял её за руку. — Ты — моя совесть. Мой якорь… Мой...
— Если ты скажешь «лёд», я уйду, — пригрозила Анна, но улыбалась.
— Моё сердце, — закончил он.
Она посмотрела на него — на этого человека, который когда-то был для неё лишь назойливым шутом, а стал всем.
— Три месяца, — напомнила она.
— Я не забуду. Уже считаю дни! — ответил он. — И ты не забудь.
— Не забуду, — пообещала она.
Поздно вечером, когда гости начали расходиться, Анна вышла в сад. Норийская ночь была тихой и звёздной. Вдалеке, у фонтана, стояли двое — Каин и Рина. Она что-то активно говорила, он слушал.
— Смотришь? — раздался голос сзади.
Анна обернулась. Герцог Голден стоял в тени дерева.
— Смотрю, — кивнула она. — Они счастливы.
— Да. — Дракон помолчал. — Я слишком долго боялся ее отпускать, но оказалось это просто необходимо.
— Вы верили в неё.
— Верил. — Он посмотрел на Анну. — И в тебя верил. С первого дня.