— Ты пришёл поглазеть, Ворон? Или передать что-то от Императора?
— Передать? Нет. Я пришёл убедиться, что вы не сбежите до этапирования.
— Пустоши — не смерть, — тихо сказал Вейт. — Это шанс.
— Для кого-то — да. — Люциан усмехнулся. — Для вас — это конец. Вы, Леонард, уже не молоды.
— Увидим.
— Не увижу. Меня там не будет. Прощайте.
Он отвернулся, не дожидаясь ответа, и зашагал к выходу.
Стражник, открывавший ему дверь, поклонился.
— Проводить вас, граф?
— Не нужно. Я запомнил дорогу.
Люциан вышел на поверхность, где его ждал экипаж. Холодный ветер ударил в лицо. Он поднял воротник и сел внутрь.
— В поместье, — бросил он кучеру.
Экипаж тронулся, увозя его от места, где гнили те, кто когда-то называл себя его союзниками. Люциан не испытывал ни жалости, ни удовлетворения. Только пустоту.
«Гонка окончена», — подумал он.
Эпилог
Фиолетовое море цвело у подножия замка Дракона. Сирень, крокусы, ирисы — всё смешалось в буйстве красок. Воздух был густым от ароматов, и даже вечные снега на вершинах дальних гор казались теперь не такими суровыми.
Карета остановилась у главных ворот. Анна Фростклав вышла первой, потянулась, разминая затекшую спину. Дорога из Города Песков заняла, казалось, вечность.
— Наконец-то, — сказала она, вдыхая запах цветущего сада. — Я скучала по этому месту.
— Ты скучала по кровати, — поправил Лео, выбираясь следом. — И по горячей воде. И по еде, которая не приправлена песком.
— Не ворчи, — она взяла его под руку. — Мы сами выбрали эту работу.
— Я не ворчу, я констатирую факты.
Из замка уже выбегали слуги, принимая багаж. На крыльце показалась Рина — округлившаяся, сияющая, с руками, вымазанными в муке.
— Анна! — закричала она, забыв о степенности, и бросилась обнимать подругу. — Наконец-то! Мы уж думали, вы не приедете.
— Ты в муке, — рассмеялась Анна, отстраняясь.
— Я пирог пекла! — гордо объявила Рина. — Каин сказал, что съедобно.
— Терпимо, — раздался голос из дверного проёма. Каин вышел на крыльцо, вытирая руки о фартук — зрелище настолько нелепое для бывшего охотника, что Лео не удержался от усмешки.
— Ты в фартуке!
— Хотя бы чистый, в отличии от некоторых, что в дорожной пыли, — парировал Каин, пожимая ему руку. — Проходите. Герцог уже заждался.
В Большой гостинной было тепло и уютно. Камин горел, несмотря на весну, так как в Нории всегда было прохладно. Герцог Голден сидел в кресле у окна, глядя на цветущий сад. Рядом с ним, положив голову ему на колени, дремал огромный пёс Малыш.
— Герцог Голден, — Анна подошла, поклонилась. — Выглядите отлично.
— Врушка, — проворчал дракон, но глаза его светились теплом. — Я старею, а ты всё хорошеешь. Как там ваши реформы?
— Медленно, но верно, — ответил Лео, усаживаясь в кресло напротив. — Низшие роды в Городе Песков наконец начали обращаться за помощью. Страх проходит.
— Всему нужно время, — заметил Голден. — Вы молодцы. Я горжусь вами.
Из кухни доносился шум. Рина командовала слугами, Каин помогал накрывать на стол. Хьюго Толстобрюх, приехавший с Эдди, уже крутился у буфета, с тоской поглядывая на закрытые блюда.
— Эдди, ты уверен, что нельзя хотя бы попробовать? — жалобно спросил он.
— Уверен, — отрезал Эдди Перышко, раскладывая салфетки. — Дождись всех.
Капитан Кракер сидел на люстре и смотрел на Хьюго с нескрываемым презрением.
— Обжора! Карр! Бесстыдник!
— Сам ты... — начал было Хьюго, но осёкся — в комнату вошёл Артур Фростклав.
Граф выглядел уставшим — заседания в Совете, бесконечные бумаги, налоговые льготы. Но при виде дочери его лицо смягчилось.