Бенедикт махнул рукой. Джульетта, подбирая юбки, подошла к кругу. Пламяшкин завис, его пламя заиграло новыми оттенками.
— Здравствуй, красавчик! Ты такой… горячий! Прямо как мой первый жених! Ты умеешь угодить даме?
Пламяшкин издал шипение. Приблизился, вытянув огненный «щупалец».
— Не жечь! — Джульетта отпрыгнула с визгом. — Сначала надо представиться! Вот так! — Она сделала кокетливый реверанс.
— Капитан, держи пари, что её юбка сгорит раньше, чем она успокоит элементаля? — раздался голос Лео.
Анна смотрела, и раздражение росло. Это была клоунада. Но, кажется, метод работал.
Пламяшкин сжался, развернувшись веером огоньков. Джульетта закружилась с ними, как с кавалерами. Её платье развевалось.
— Бал! Настоящий! Только музыки нет! И… ой!
Один «кавалер» опалил край юбки. Джульетта вскрикнула, отпрыгнула. Посмотрела на дымящуюся дырочку и надула губы.
— Ай! Досада! Пупусик Бенедикт будет ругаться! Не пустит больше танцевать!
Пламяшкин замер. Его пламя поникло. Раздалось жалобное потрескивание. Он отплыл, приняв виноватую позу.
— Ладно! Я сменю платье – это будет наш секрет! Потанцуем в другой раз! А ты будь умницей! Иначе – никаких танцев!
Огонёк встрепенулся. Он подплыл к центру круга и покорно залёг, словно щенок.
Лео аплодировал.
— Браво! Настоящая мощь женских чар, Льдина! Вы оценили?
— Испытание пройдено, — холодно отрезала Анна. — Следующий!
Едва Джульетта скрылась, на арену вышла Виктория Шварц. Тишина стала глубже.
— О-хо! — прошептал принц. — А вот и госпожа Ночь.
Виктория молча остановилась у круга. Пламяшкин взревел, выбросив град раскалённых капель. Она не шевельнулась, отгородившись барьером.
— Великолепно! — Лео был в восторге. — Абсолютное пренебрежение!
Пламяшкин, взбешённый, ринулся на нее. Виктория демонстративно отвернулась.
— Унизительно! — хохотал наблюдатель. — Его игнорируют!
И тогда Пламяшкин сформировал цветок. Фиалки.
Анна застыла. Ледяная игла пронзила сердце. Снова эти фиалки.
— О-о! — голос Лео стал притворно-сочувствующим. — Неужели признание? Госпожа Шварц, кажется, обрела поклонника.
Виктория смотрела на цветок с безразличием. Букет рассыпался у её ног.
— Отвергнут! — с вздохом констатировал принц. — Арбитр, вы бледны? Уж не завидуете ли вы такому вниманию?
— Испытание пройдено, — выдавила Анна. Она ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что он видит её слабость.
Не успела она перевести дух, как Со скамьи, опираясь на посох, поднялся старик Гораций Муднокер.
— Моя очередь. Сынок, сиди, наблюдай. Учись, — сказал Гораций Бартоломью.
Его глаза смотрели на Пламяшкина без страха, с любопытством.
— Смелость и смех… — кивнул старик. — Дракон любил пошутить. Помню, подменил вино графу на настойку из крапивы! Тот потом три дня на пруду остужался!
Пламяшкин выстрелил струёй пламени. Гораций не стал уворачиваться.
— Осторожней, дружок! Чуть трость не подпалил! Она пережила трёх Герцогов… да и один скандальный роман! Хе-хе!
— Вот оно! — высочество ударил кулаком по ладони. — Ключевой момент! Он ностальгирует! Огонь в замешательстве.
Пламяшкин замер, слушая. Лео наблюдал.
— Невероятно. Он его усыпляет. Не силой, а историями. Высшая форма остроумия – заставить врага умереть от скуки.
— Погрей старика. На арене прохладно, — Гораций протянул руки.
Лео покачал головой.
— Сдаюсь. Это гениально. Я, признаться, и сам замерз. Дорогая Арбитр, может, попросите у него тепла? Вы так холодны.
— Испытание пройдено, — её голос прозвучал как удар хлыста.
Лео прикрыл рот рукой, но в глазах танцевали весёлые чертики. Он видел её гнев и наслаждался им.
Анна резко повернулась к нему.
— Ваше Высочество, если ваша колода карт столь красноречива, может, она подскажет, когда это шутовство закончится?
Принц поднял брови.
— Леди Арбитр, я лишь скрашиваю суровость испытаний. Разве протокол запрещает зрелищность?
Она не ответила, лишь сжала подлокотники кресла так, что дерево затрещало. Он превращал всё в фарс. И хуже всего было то, что он заставлял её чувствовать себя частью этого фарса.