Она повернулась к столу, демонстративно беря кристалл для связи с капитаном стражи. Ее спина была прямая и неприступная. Однако внутри бушевал ураган: тревога перед новой угрозой на южных землях, злость от необходимости покинуть Норию – а это приведет к еще большей потере контроля над ситуацией, ведь нападавшие получат время укрепить свои связи и замести следы. Всё это, весь этот коктейль чувств, завершался раздражением из-за капризов принца Лео, чье нестабильное поведение уже заставляло ее бровь непроизвольно подергиваться.
— Кур-курицы! Курицы ощипанные! — влетел с воплем в комнату попугай Капитан Кракер. В своём клюве птица сжимала облезлый веер, украшенный позолотой и яркими лентами.
Следом в комнату стремительно вбежала Агриппина, вспотевшая и слегка растрепанная.
Она замерла на пороге, едва переведя дыхание, и гневно уставилась на птицу.
— Погоди-ка, негодник, я тебе сама перья выщиплю!
Однако её голос дрогнул, стоило ей увидеть напряженную фигуру принца.
— Ваше Высочество... Я ждала вас всю ночь напролет! Ведь вы обещали...
Её речь оборвалась, когда она заметила присутствие посторонних лиц.
— Будьте добры, освободите помещение! — холодно отчеканила Анна.
Не комната, а проходной двор, — с раздражением подумала она.
Лео закипел еще больше. Проходя мимо, он бросил на арбитра тяжелый взгляд, полный возмущения и недовольства, и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Анна подошла и открыла дверь, жестом показывая остальным на выход.
Оставшись одна, она закрыла глаза, глубоко вздохнув.
Нельзя поддаваться суматохе и панике. Надо держать себя, держать своего зверя. Ситуация только усложняется, и терять контроль нельзя.
Глава 15
Имперский курьерский магопоезд «Стриж» мчался по рельсам. Внутри его бронированного вагона царила напряженная тишина, нарушаемая лишь гудением магических двигателей и скрежетом колес. Анна Фростклав сидела у узкого иллюминатора, ее взгляд скользил по мелькающим пейзажам – иссушенные солнцем холмы, редкие чахлые рощицы, пересохшие русла рек. По мере приближения к южным границам Нории пейзаж менялся, становясь все более пустынным и негостеприимным. Вместо привычной прохлады, питающей ее Искру Барса, воздух в вагоне был спертым и душным, пахло пылью и машинным маслом.
Напротив нее, развалившись в кресле, сидел Леонид Грифонхарт. Его буйная энергия негодования уже сменилась угрюмым молчанием. То он барабанил пальцами по подлокотнику, изредка бросая недовольные взгляды на стопку отчётов о «Песчаных Лисах», лежавшую перед Анной, то просто перебирал между пальцами эфес своей излишне вычурной шпаги.
Девушка наблюдала за ним украдкой. Этот Лео был ей незнаком. Ни шуток, ни подколов, ни раздражающих издевок. Маска шута слетела, едва они покинули замок. Что это было? Влияние Зеркала Искр, чья сила ослабевала за пределами логова дракона? Или защитный механизм, необходимый для выживания в ядовитой атмосфере императорского двора, который теперь был не нужен? А может, эта роль была им самоизбрана, чтобы скрыть нечто куда более серьезное?
Он уже дважды спасал ее, хотя его обязанности были четко оговорены: лишь наблюдать и не вмешиваться в ход испытаний арбитра. И почему он так яростно, почти с детским упрямством, отказывался ехать сюда по приказу отца? Каприз избалованного принца? Или его нежелание ступать на эту землю было продиктовано чем-то ещё?
Ее аналитический ум выстраивал и тут же опровергал теории, перебирая факты. Но ответ, зыбкий и неуловимый, все время ускользал.
Эдди Перышко и Хьюго Толстобрюх тихо перекидывались игральными картами за соседними креслами. Их ритуал казался почти медитативным: легкий шелест пестрых карточек, сдержанные реплики, мерный хруст соленых крендельков, которые Хьюго извлекал из недр своего жилета. Капитан Кракер с деловым видом терроризировал компанию, настойчиво выпрашивая угощения, а в случае отказа переходил к методичному поклёвыванию мочек ушей, на что получал ленивое ворчание.