— Выходим в море, — сказал он. — Волнение норд-норд-вест. Держу этот курс. Другой нельзя — опрокинет.
— Норд-норд-вест? — переспросил Шильников, вглядываясь в раскрытую на коленях планшетку. — Так держать!
Сергей не успел одобрить в душе моряцкую четкость его команды, как майор обратился к нему совсем уже по-сухопутному:
— Убавьте ход, Ивлев.
Недоумевая, Сергей сбавил обороты. Было понятно — Шильников хочет дождаться Павла. Но ведь сейчас каждая минута промедления увеличивала расстояние, отделявшее их от врага!
Ветра не было. Тяжелые валы — свидетели разыгравшегося вечером короткого злого шторма — медленно накатывались с северо-востока. На малом ходу катер лениво переваливался через их пенящиеся вершины.
Тучи все еще теснились на восточной половине неба, и если видимость по курсу достигала метров пятидесяти, то за кормой стояла густая тьма. Оттуда-то чуть правее их вынырнул катерок капитана Цапли. Сбавив ход, он закачался на волнах почти борт о борт с «Альбатросом».
Сергей взялся за рычаг, ожидая команды «полный вперед», но Шильников молчал. По напряженной позе майора можно было подумать, что он к чему-то прислушивается. Сергею даже показалось, что правая, опущенная вниз рука его сжимает пистолет.
За трескотней мотора Сергей не сразу расслышал звук низко идущего с юга самолета. Когда же заглушающий все звуки грохот достиг предела и на фоне звездного неба отчетливо вырисовался силуэт двухмоторного бомбардировщика, Шильников вскинул правую руку вверх. Блеснул выстрел — и ярко-красный пунктир прорезал темноту: в руке у майора была ракетница, а не пистолет.
Не успели еще рассыпаться вспыхнувшие в зените красные гроздья, как молочно-белое сияние озарило широкое пространство. Бомбардировщик «повесил лампу» — сбросил осветительную ракету.
— Прямо по курсу в двух кабельтовых катер противника, — отрапортовал Сергей и, когда очередная волна приподняла их на своем горбу, поспешно добавил: — В том же направлении, пятнадцать кабельтовых, — однотрубное судно. Лежит в дрейфе.
— Успокоились теперь, товарищ Ивлев? — весело спросил майор. — Вперед до полного!
«Вперед до полного!» — так подают команду капитаны волжских теплоходов. Но Сергей даже не улыбнулся. Только сейчас по-настоящему понял он, почему всегда неугомонный, бравый капитан Цапля неизменно стихал в присутствии скромного, по-штатски незаметного майора…
Оба катера, разбрасывая каскады брызг, несутся навстречу волнам. Достав бинокль, Шильников безуспешно ловит в поле зрения дымящее на горизонте судно.
— Товарищ майор, — преодолев смущение, шепчет Сергей. — Вы знали, что нам предстоит погоня в море, когда приглашали Гофмана «на прогулку»?
Шильников отрицательно качает головой.
— Имелась в виду всего только переправа на островок. Похищения катера я никак не ожидал. Понимал, что они могут попытаться, но… Ваш друг капитан оказался прав — Истомину нельзя было доверить даже это.
— И значит, если бы Гофман не явился по тревоге?..
Майор опускает бинокль, хитро щурит маленькие серые глаза:
— Разве не было у нас двух отличных мореходов?
— Каждый из этих мореходов, — не унимается Сергей, — свободно мог застрять на незнакомом фарватере…
— Тогда беглецов настигли бы с воздуха. При первой же тревоге я вызвал авиацию. Понимаете, Ивлев, мы не имели права упускать их живьем. Ни при каких обстоятельствах… — Шильников снова принимается за свои манипуляции с биноклем. Затем, отчаявшись, протягивает его Сергею. — Попытайте счастья, Ивлев. Я чувствую себя в этой скорлупе, как на качелях.
Привалившись грудью к моторной рубке, Сергей прижимает к глазам холодные, влажные окуляры.
На темном фоне вздыбленных волн — светлый контур идущего полным ходом катера. Над кормой — две человеческие фигуры. Когда катер взлетает на гребень волны, отчетливо виден диск гребного винта, вращающегося в воздухе.
— Продолжают уходить тем же курсом, товарищ майор, — докладывает Сергей.
— А судно, судно?
— Торговое, двухмачтовое, тонн на двести. Усиленно дымит.
— Принадлежность?
— Неизвестной принадлежности… Нет, кажется, поднимает флаг. На грот-мачте, огромное полотнище… Непонятно. Это не гитлеровский флаг, товарищ майор.
— Само собой… Опишите его, Ивлев.
— Большой светлый крест на темном поле… Ага, меняет курс. Видно, готовятся улепетывать. Самолет кружит над самым судном!
— Пусть уходят, — равнодушно замечает Шильников. — Они и так натерпелись страху. Частный пароходишко под нейтральным флагом, нанятый предприимчивым «наследником». У нас нет к ним претензий. Что катер, идет прежним курсом?