- Не боишься такое говорить? Вот мы сейчас уйдем, а он останется. А?
- Теперь не боюсь.
- А что так?
- Мне все равно не жить. Днем больше, месяцем меньше.
- Интересного мальца ты, Рудо, привез. С характером. Ладно, пошли. Пусть поправится сначала, время на это есть.
На второй этаж Сильвер не пошел, видать, тяжело ходить и по лестнице подниматься, да и в возрасте он. Свернули в одну из комнат первого этажа. Это оказалось наподобие комнаты отдыха, совмещенной с мини-столовой.
- Рудо, принеси-ка яблочек, - велел Сильвер, и Рудо открыл одну из внутренних дверок, там оказалось что-то наподобие кладовки для фруктов со специально пониженной температурой.
- Ну и кислятина, - скривился Рудо, а вот Сильвер, наоборот, с удовольствием вгрызся в красивое и на вид сочное яблоко. Мне, кстати, яблока не досталось.
- Ну, что скажешь, Гокинс? - начал разговор главарь.
Я молчал, не зная, что говорить.
- Не интересно узнать, как твой знакомый на каторге оказался? Ромек его брат?
Я хотел ответить, но меня опередил Рудо:
- Да, младший.
- Ну-ка, поподробней, мне самому стало интересней.
- Над братом трясся, брал под защиту, любил очень, вот на этом я и сыграл, - ухмыльнулся Рудо. - Там есть зубастик с черной лентой, зовут Слиман. Говно, а не зубастик, впрочем, там все они такие. Заплатил ему - мелочь, а не деньги, но тот больше от страха согласился. Сам не стал, префекта боится, нанял какого-то Жака. Тот мальца крепко избил, да удачно получилось - позвоночник повредил, вот того и парализовало. А этот Ремми над братом как наседка. Жак пошел к Ремми, стал смеяться, ножиком грозить, ну, тот не вытерпел, отомстил, побил, да ненароком порезал Жака. Получилось, как по заказу. А что потом было, ты сам знаешь, я-то на твоего сына выхода не имею.
- Тысяча фартимов, и малец на Пальм полетел, - закончил Сильвер. - Не зря денежки заранее потратил, ох, не зря. Как чуял, что он здесь пригодится, а я всегда чую. Ну что, Гокинс, теперь твой выход. Изобьешь, как следует, этого Ремми. Что там в Эрзеруме сделал? Уши порезал. Вот и ему тоже, а потом зарежешь. Под запись.
- Сейчас? - я опешил.
- Нет, пусть мордашку подлечит, а то его, как сейчас, не узнать, не лицо, а один синяк.
- А з-зачем?
- А затем, чтобы в Травенте не дергался, послушным был и все денежки мне перевел. А то... снова на Пальм полетишь, - зло усмехнулся Сильвер. - Только в грузовом трюме. А малец неплох, а, Рудо?
- Неплох, Джон.
- Если сравнивать обоих, то слизняк - это Гокинс. Тот ради брата на все шел, а наш Гокинс даже ради себя не рискнет. Прав малец: наш-то труслив. А тот ноги целовать не станет. Я-то скоро улечу, ты проследи, чтобы все хорошо получилось заснять.
Противно слышать про себя такие слова, главное, при мне говорили, как будто я пустое место, даже когда я был в долговиках, то сынок хозяина не так обидно меня обзывал. Стою, смотрю исподлобья, а сделать ничего не могу, как будто я и в самом деле последний слизняк.
После обидных слов Сильвер кивнул на меня и велел Рудо отвести в мою комнату. Мне комнату на первом этаже выделили вместо подвала! Хотя, какая комната? Так, бывшая кладовка, даже окна нет, зато с кроватью. Теперь я не пленник, как этот лозер. Надо же, Ремми сам признался, что лозер! Значит, прав я был, что душонка трусливая. Про меня, про тот случай с Паулем не сказал. А все почему? Понимал, что я отомщу. А как иначе, я же с красной ленточкой в волосах и в компании кэботов! Надо будет попроситься снова с этим слизняком встретиться. И чтобы тот в ногах у меня валялся, чтобы все это видели. Тогда увидят, кто из нас слизняк. А валяться Ремми будет, я же должен его зарезать и уши отрезать. Будет валяться! Будет.
Два дня ничего не происходило, я почти безвылазно торчал в комнате, разве что удавалось пару раз выйти подышать свежим воздухом, но долго бродить по приусадебной территории под мрачными взглядами зверообразной охраны большого желания не было. А на третий день в комнату пришел мой однофамилец, которого звали Абби.
Его взгляд - злой, почти ненавидящий мне сразу не понравился. Пришел и сразу же мне залепил оплеуху.
- Ты что? - не понял я, не зная, как поступить в ответ.
- Джимка, вонючка, - презрительно сплюнул на пол Абби, а мне сразу же вспомнились точно такие же слова Пауля, когда тот меня нагибал в Аквентуме, поймав долговика Гокинса (то есть меня) на том, что не по праву нацепил красную ленточку.
Я потом разобрался с мерзким мальчишкой, даже порезал его, но как поступить сейчас? Этот Абби взрослый и в бандитской компании, вроде, как свой.
- Что? - переспросил парень? - Я из-за тебя кучи фартимов лишился!
- Это как?
- Как? Если бы не ты, мне сейчас денежки капнули!