— А ты упорный, — с одобрением сказал вор, увидев мальчика, — другой бы давно бросил. Ну как, хоть что-нибудь получилось?
— Получилось, — ответил Шарби.
— Показывай! — Вейвар отложил железки и пошел в коридор.
Как ни старался Шарби, одна из досок все-таки предательски скрипнула. Он замер в испуге, но Вейвар только рассмеялся:
— Нормально! Скрипнул раз, ступаешь громко, но, на первый раз, хорошо! Пошли со мной.
В комнате Вейвар дал мальчику большой кусок хлеба с сыром и кружку теплой, слегка застоялой воды. Еще десять дней назад это показалось бы Шарби роскошной трапезой, но теперь он вспоминал жареную свинину, осьминога в остром соусе, пирожные и ароматный чай… Он постарался ничем не выдать своих чувств.
— Туалет — в том коридоре, до конца, — буркнул Вейвар, не отрываясь от своих железок.
— А что ты делаешь? — осторожно спросил его Шарби.
— Новую отмычку, замки взламывать.
Шарби пошел в туалет и обнаружил дыру над выгребной ямой. Хорошо, хоть бумага там была — пусть и довольно жесткая. Вернувшись к учителю, он увидел подстилку с тощей подушкой и лоскутным одеялом. Осталось только вздыхать по кровати с чистым бельем. И почему Свева называла ее неудобной? Видела бы она эту подстилку!
— Давай-ка займемся делом посложнее. Чтобы хорошо воровать, нужно быть незаметным. А как это сделать? Когда ты будешь работать с напарниками, они смогут отвлечь внимание цели. Но что, если ты один? Человек не так уж и мал, хорошо виден, но можно сделаться менее заметным. Вспомни, как ты ощущал присутствие других людей, не видя их. Помнишь?
Шарби кивнул.
— Выдает звук шагов, дыхание, пристальный взгляд и даже мысль! Бесшумно ходить ты почти умеешь, тихо дышать может каждый, таращиться людям в затылок ты не будешь, остается одно — мысль! Не думай — и станешь невидимым! Все достаточно просто: взгляд опущен, все движения неторопливые и плавные, дыхание незаметное. Главное — сожми руки в кулаки! Вот, теперь смотри на них, ощути их разом, удерживай их в своем сознании: только кулаки, оба одновременно, ничего больше! Чувствуешь странное состояние? Теперь у тебя нет мыслей в голове! Но ты можешь понимать, что я говорю, и делать, что нужно. Давай, проверим, как у тебя получается. Расслабься и представь, что ты — стальная балка. А твои вытянутые руки — железные прутья. Представил? Вот, я нажимаю совсем несильно — и твоя рука опускается, потому что я намного сильнее. А теперь не думай! Почувствовал, что я нажимал сильнее, а твоя рука сопротивлялась этому? Такова сила безмыслия! Нужно лишь представить, что надо делать, перестать думать — и ты сделаешь это лучше, чем когда твой разум заполнен всяким мусором!
Шарби покрутил головой, избавляясь от странного состояния.
— Тренируйся. Да, Искатель так и не смог освоить этого умения: магией он мог больше. Да, что тут говорить, ты сам видел, как он это делает. Но мы — не маги. Для нас это — единственная возможность стать невидимыми. Тренируйся!
От часа тренировок у Шарби разболелась голова, и Вейвар разрешил ему лечь спать. И, хотя подстилка была жесткая и неудобная, он уснул сразу же. Снов не было по-прежнему. Утром Вейвар дал ему кусок хлеба с засохшим мясом и позвал с собой на главный рынок города.
Этот рынок был расположен далеко от порта. Шарби опять был ошеломлен шумным городом, но уже не было руки, за которую можно уцепиться. Вейвар шел быстро, и, чтобы не отстать, Шарби пришлось бежать. С выносливостью у него было все в порядке, но бежать пришлось долго, почти час, и он порядком устал. Вейвар прошел через весь рынок, протискиваясь сквозь густую толпу. Шарби чуть не умер от мысли, что он может здесь заблудиться и сумел держаться рядом с учителем. В маленькой лавочке вор завел какой-то разговор о марках стали и видах закалки, а потом вдруг резко обернулся к Шарби, будто только сейчас вспомнив о нем.
— У меня много дел. Иди в «Приют моряка». Пройдешь через заднюю дверь, я о тебе предупредил.
У Шарби подкосились ноги. Идти одному через весь город?
— Иди, чего стоишь?
— Я… Я не запомнил дорогу.
— Ну и что? Спросишь у кого-нибудь.
— У кого?
— Я же сказал: у кого-нибудь. Давай! Чтоб духу твоего здесь не было!
На ватных ногах Шарби вышел из лавки. Направление он смутно помнил и с рынка выбрался без затруднений. Дальше была мука. Спасибо Мастер-Лорду и Менсе, что он был одет прилично, даже лучше многих прохожих: ему отвечали, лишь одна женщина, безвкусно увешанная множеством украшений, обозвала его оборванцем. Он почему-то боялся спрашивать у мужчин, но остальные женщины показывали ему дорогу. Хуже всего ему было в порту, где было так много чужеземцев, а женщины попадались редко. Вдруг, завернув за угол очередного склада, он нос к носу столкнулся с подростком, с которым вчера говорил Мастер-Лорд. Тот тоже узнал его.