— Не боишься один? — остановил его Колви.
— Нет. Мастер-Лорд научил меня некоторым интересным вещам.
— Ты мне не доверяешь что ли, Боец? — возмутился лысый.
— Нет, Череп, — ухмыльнулся Колви, — совсем не доверяю. Как можно доверять грабителю, который сюда приходит раз в месяц?
— Ну, с грабежами я завязал — совсем завязал. А что здесь редко бываю — так мне и в «Уголке» хорошо.
— И все равно, Шарби я с тобой одного не отпущу. Он — в доску свой, я с ним на дела ходил, а тебе я не верю.
— Сказал же я тебе, Боец, что против Ордена не пойду никогда? Раз уж разговор пошел… Когда я попал каторгу, на грабеже попавшись, заболел я сильно. Там, в сырых штольнях, больных было через одного. И зашел к нам как-то маг. Был он на руднике по своим каким-то делам, а в шахту спустился просто так — нас подлечить. Не за деньги, не по приказу… Просто так захотел. И хоть я на каторге волосы свои оставил, да и спина к дождю болит — без него я бы там совсем загнулся бы. С тех пор я и поклялся, что долг верну, хоть когда-нибудь. Ты, Шарби, думаешь, что Малек что-то знает об убийстве мага?
— Конечно. А иначе, с чего бы он прятаться стал?
— Боится. Все-таки почти у него на глазах главного мага убили.
— И что, теперь каждый посудомойка в городе бояться должен?
Череп вздохнул.
— Не знаю… Тебе решать, я только тебя отведу к нему — и все.
Шарби кивнул Колви и пошел к выходу. Идти им пришлось не очень долго: до порта. Там Череп завел Шарби в какой-то склад через боковой вход. В маленькой комнате за большим столом сидела дряхлая старуха и читала какой-то счет, держа его перед собой на вытянутой руке. Череп кивнул ей, бросил на ходу: «Это и есть Шарби», и открыл внутреннюю дверь в складское помещение. В дальнем углу обнаружился люк вниз, в длинный коридор, выложенный кирпичом.
— Раньше, лет сто пятьдесят назад, здесь, в порту, случился очень большой пожар. Потом все перестроили, а про этот подвал забыли. Его случайно нашли лет тридцать назад, и так появился «Уголок», — пояснил Череп.
— Дорого здесь жить стоит? — деловито поинтересовался Шарби.
— Нисколько. В молодости Кейли любила одного вора, крепко любила… Парня потом казнили, а она, в память о нем, разрешает ворам тут жить сколько угодно. И денег не берет — у нее своих достаточно. Кому идти некуда — так она и подкормит, и даже денег даст. Вот, за этой дверью.
Шарби кивнул вору и распахнул дверь. За ней оказалась вторая.
— Стены толстые, двери двойные… Тут очень тихо, — сказал Череп. — Ты дорогу обратно найдешь? Я тогда ждать тебя не буду.
Шарби вновь молча кивнул и зашел внутрь, закрыв за собой двери. Комната была не слишком мала, но пуста. В ней был один только топчан, на котором лежал мальчик, уставившись в потолок и сунув одну руку себе в штаны. Он обернулся на шум и резво сел, вытащив руку. Он был низкорослый и щуплый, лет одиннадцати на вид.
— Ты кто? — испуганно спросил он.
Шарби решил действовать прямо, чтобы ошеломить собеседника.
— Так это ты помогал Мастер-Лорда убить? — спросил он.
Результат превзошел все ожидания: мальчик смертельно побледнел и застыл на одном месте, в ужасе глядя на Шарби. Шарби сделал шаг и протянул руку, чтобы похлопать его по щекам, но тот вдруг отпрянул и забился в угол.
— Я ничего не знаю! — проговорил он сдавленным голосом.
— Конечно, — усмехнулся Шарби, — я тебе верю…
Мальчик вскочил со своего топчана и кинулся к выходу, но Шарби был чуть быстрее, и успел крепко схватить его за одежду. Мальчик попытался ударить Шарби кулаком, но Шарби сильным толчком сшиб его с ног: сказалась разница в весе и росте.
— Ну! — резко сказал Шарби. — Говори!
Мальчик, лежа на полу, молча завертел головой и начал переворачиваться на живот. Шарби сильно пнул его под ребра.
— Я ведь могу сделать и больнее.
Мальчик, отталкиваясь ногами, попробовал продвинуться к двери. Внезапно Шарби ощутил необычную злость. Почти машинально он наклонился, прикоснулся рукой к мальчику и стиснул зубы, раскусывая ампулу. Это было то самое запрещенное Храмом заклинание — заклинание, причиняющее боль. Шарби выплюнул осколки ампулы на пол, хладнокровно глядя на то, как мальчик корчится и бьется о пол, не в силах даже закричать. Ярость утихла, но теперь эмоций не было никаких: ни раскаяния, ни жалости. Шарби отметил, что, видимо, он научился у Мастер-Лорда гораздо большему, чем можно было подумать. Сейчас он следил за другим человеком как за насекомым.
— Понравилось? — спросил он, дождавшись, пока мальчик не перестанет дергаться.
Тот только застонал в ответ. Шарби присел на корточки.