— Заходи, — немедленно ответил тот на деликатный стук в дверь.
Шарби вошел и с поклоном отдал конверт.
— Хорошо… А у тебя есть замечательная особенность появляться в перерывах наших уроков, Край, — управляющий похлопал по ягодицам лежащего на большой постели мальчика.
Шарби заметил, что его тельце сотрясалось от беззвучных рыданий, и вознес хвалу всем богам, каких только припомнил. Подумать только, будь ему на пару лет меньше или просто выгляди он младше своего возраста и он бы был на его месте… И дело было не в том, что он был бы накрепко привязан к управляющему, и даже не в нарушении множества законов Храма. Это было гораздо, гораздо хуже. Шарби не мог до конца объяснить себе этого, но все в нем протестовало против такого по отношению к себе. Теперь он был совершенно уверен в том, что применил бы «вспышку» и попробовал бы прорваться из поместья силой. И вряд ли бы маги успели бы прийти на помощь надсмотрщикам и охране.
Следующий день был скверен до крайности. Для Шарби не было хуже ничего, чем праздность. Весь его день был заполнен действиями и разговорами. Если он не читал, не экспериментировал с зельями и не говорил с друзьями, он хотя бы ходил по улицам. Подливать воду в поилки и носить курам корм было для него не столько работой, сколько развлечением. Но управляющий, видимо, считал иначе, и Шарби не оставалось ничего, кроме как лежать под деревом и перебирать в уме рецепты зелий, да вспоминать главы разных книг. Один раз он представил себе, как просит у управляющего книгу — почитать. Наверное, управляющий удивился бы не меньше, если бы у Шарби выросли крылья: грамотный раб — все равно что говорящая лошадь.
Уже начало смеркаться, когда всех рабов погнали на площадь перед главным входом.
— Вчера был необычный день, — раздался чей-то громкий голос, — никого не было нужды наказывать, но сегодня нашлись те, кто нарушил правила.
Шарби похолодел, слыша эти интонации. Рабу жизненно необходимо различать малейшие нотки в голосе надзирателя и стараться предугадать его желания. Шарби неосознанно освоил это искусство еще в раннем детстве, а книги помогли ему лучше понимать людей. Сейчас он мог довольно эффективно воздействовать на людей — управляющий был тому примером. Но с обладателем этого голоса все было бесполезно. В голосе звучало предвкушение — предвкушение наслаждения от чужих страданий.
— Сейчас… — чуть подрагивая произнес тот же человек.
Шарби решился. Чем быстрее он разберется здесь, тем быстрее он сможет уйти. Оставаться здесь было выше его сил. Теперь ему стало ясно: вынести издевательства над собой он больше не сможет и ответит всем, чем может, раскрыв себя. А так как наказания можно ждать из-за чего угодно, все загадки надо решать немедленно. Ключ ко всему должен быть там, где живут волшебники: если один — это может быть случайность, то сразу два случайно вместе не окажутся. Шарби знал, что без настоящей концентрации невозможно достичь хороших результатов, значит, они могут и не заметить его, занимаясь своими делами. А рабы будут отвлечены: вид чужих страданий привлекает людей, даже тех, кто понимает, что сам может оказаться там. Шарби начал осторожно продвигаться в толпе к заветной двери. Хорошо еще, что здесь были не только немногочисленные рабы поместья, но и рабы из бараков с ближних плантаций.
— Вот, — с наслаждением произнес голос, — глупая девчонка, которая подумала, что если она работает при кухне, она может набивать себе живот ворованным хлебом. За это положено четыре удара ремнем. А ну-ка, раздевайся! Сейчас мы посмотрим, по чему лучше стукнуть.
После короткой паузы он продолжил:
— Такая хорошенькая грудка… — девочка вскрикнула, — Нет, я найду местечко получше…
Он резко приказал:
— Поднимите ее за ноги и раздвиньте их пошире!
Он сказал еще что-то, но его слова потонули в девчоночьем вопле.
— Ай-яй-яй, зачем же так кричать? Я же еще не начал! Ничего, сегодня ночью ты убедишься, что я могу быть и ласковым!
Раздался звук пощечины.
— Как ты держишь? Она же почти вырвалась! Возьми ее покрепче! Сейчас…
Раздался удар и пронзительный крик. Шарби аккуратно протискивался к цели. Никто не обращал на него внимания: все головы на вытянутых шеях были обращены туда, где происходило наказание. Шарби был рад, что он еще мал ростом — не только потому, что сейчас он был незаметен, но и потому, что не видит происходящее… К тому моменту, когда были нанесены все четыре удара, он уже почти достиг цели: тот, кто наказывал, делал это медленно, наслаждаясь каждой секундой.