— Куда прешь, сопляк? — грубо спросил тот мальчика, сопроводив слова толчком в грудь.
Шарби удивленно приподнял брови.
— А в моем виде нет ничего знакомого? — насмешливо спросил мальчик, держа левую руку сложенную в воровской знак.
— Тоже мне, вор нашелся! В штаны-то гадить уже перестал?
— Получше тебя люди меня знают! — высокомерно произнес Шарби. — Видать, Лиарвине новый слуга вместо тебя понадобится, если она разориться не хочет.
— Ах, ты… — вышибала замахнулся на Шарби, но ампула, как всегда, была у Шарби во рту…
Перешагнуть через тело, корчащееся от нестерпимой боли, было нетрудно. Шарби вошел внутрь и подошел к барной стойке.
— Гляди-ка, Шарби-Чистюля пришел! Как вырос да похорошел, с трудом узнать можно! А я-то думала, ты в «Приют» завалишься!
— Здравствуй, Лиарвина. А откуда ты про меня узнала?
— Да Вейвар давеча заглядывал. Говорил, что встретил тебя на улице и что ты сегодня злой, будто за тобой демоны Подземного Мира гонятся.
— Это он мне такую кличку придумал?
— Ну, да. А кто же ты, как не «Чистюля»? Да, вышибала мой новый, Грохи, детей страсть как не любит. У тебя с ним проблем не было?
— У меня? Не было. Вот у него со мной проблемы были — я же сегодня злой. Ничего, как вползет — расскажи ему про меня.
Лиарвина звонко рассмеялась, не поверив мальчику, а Шарби продолжил:
— Я чего пришел? Харселлу ищу. Ты не знаешь, где она?
Лиарвина посерьезнела.
— У Киски-то проблема. Запила всерьез. Недели, наверное, уже три пьет. Я даже не помню, чтобы с ней такое раньше было.
— А где она сейчас?
— У меня внизу, в дальней комнате. Ты, это, осторожнее, она пьяная — как бешеная становится!
— Ничего, — улыбнулся Шарби, — спасибо тебе.
Он, недоумевая, пошел вниз. На стук в дверь ему никто не отозвался, тогда он осторожно открыл дверь. Харси с растрепанными волосами сидела, повернувшись ко входу. Ее лицо опухло почти до неузнаваемости.
— Харси! Что с тобой?
Девушка с трудом приподняла опухшие веки и резко дернулась, чуть не слетев со стула.
— Шарби! Зачем ты пришел ко мне? Я покойников всегда уважала, могил не трогала, жертвы не брала! Или мое время настало, и ты за мной?
— Да живой я! — рявкнул Шарби, шагнул к Харси и схватил ее за руку.
— Чувствуешь? Я живой! А ты что с собой делаешь?
Вместо ответа Харси ухватила Шарби за плечи, уткнулась лицом в его куртку и разрыдалась. Тут Шарби почувствовал такую нестерпимую жалость к этой девушке с нелепой и беспросветной судьбой, что слезы сами брызнули у него из глаз. Ему только надо было выжить — а впереди у него было так много всего: дружба с магами, зельеварение, общение с Великими Лордами… А что у нее, кроме этой чуть наивной гордости? Каторга? Нищая одинокая старость? Слезы текли по его щекам, а он гладил вцепившуюся в него девушку по плечам, спине, голове… Наконец, Харси отпустила его и подняла залитое слезами лицо. Глаза у нее были хоть и пьяные, но все же достаточно осмысленные.
— С чего ты взяла, что я умер? — мягко спросил Шарби.
— Я твои деньги хранила… — Харси говорила с трудом, еле ворочая языком. — Иногда было трудно, но я их сберегла… А тут приехал Пещерная Крыса… Он не вор, но в деле… Старики его уважают… Он сказал, что ты исчез, только кровавое пятно на ковре осталось…