— Но ведь все изменилось, Колви! Память милостива, из нее уходят даже плети надсмотрщиков.
— Может, ты и прав. Но для меня все это было как вчера. И вот, когда я увидел тебя — спокойного, уверенного в себе, знающего все что нужно, я подумал, что ты смог бы стать мне настоящим другом, потому что ты был равен мне, равен волшебнику. Ты был в каких-то жутких лохмотьях, страшно грязный, но было понятно — вот человек, которому по силам все… А я всегда был один, и когда надо мной смеялись, и когда кланялись за десять шагов. И в своих новых владениях я видел только слуг, а мне так хотелось иметь друга, с которым можно поделиться тем, что нельзя сказать другому — вот, как сейчас… Я, наверное, таким глупым выгляжу?
Шарби встал, подошел к Колви, напряженно сидевшем на краешке стула и положил ему руку на плечо.
— Просто ты понял, что ничего в жизни не дается бесплатно. И за свой титул тоже надо платить. Ты заплатил одиночеством, но такое было и с другими, кого судьба облагодетельствовала: у Мастер-Лорда был только один по-настоящему близкий человек — следопыт, с которым они ходили по пещерам. Его лучший ученик тоже признавался мне, что и у него есть лишь один друг. Подумай сам, чем выше возносит тебя судьба, тем все меньше тех, кто равен тебе… Но скоро это все изменится.
— Изменится? Как?
Шарби улыбнулся.
— Ты женишься, у тебя будут дети, и ты забудешь, что такое одиночество.
— Это будет нескоро, мне еще нет и семнадцати! Больше четырех лет…
— Четыре года? Они пройдут быстрее, чем тебе сейчас кажется. Знаешь, Колви, я думаю, дела будут часто приводить тебя в столицу. И каждый раз ты будешь проезжать через Брайнар. Что мешает тебе выезжать пораньше и задерживаться у меня? Я еще не знаю, где в Брайнаре будет мой дом, но я обязательно напишу тебе письмо!
— Значит, ты на самом деле хочешь быть моим другом?
— Да… — Шарби хотел добавить еще что-нибудь, но не успел: Колви сорвался с кресла и вновь сгреб Шарби.
— Если ты будешь так продолжать и дальше, наша дружба очень быстро закончится, — жалобно просипел Шарби. — Ты меня просто задавишь — и все!
— Ничего, это полезная тренировка. Через несколько лет ты еще меня здоровей будешь. Тебе четырнадцать есть?
— Только двенадцать с половиной.
— Ну, вот, о чем я и говорю! Ты уже сейчас почти как взрослый! Ну, пусть некрупный…
Шарби только улыбнулся, услышав такое преувеличение. Да, будь он старой расы, в поместье Грейнара у него точно бы возникли проблемы. Тут он вспомнил о том, чего еще не знал.
— Слушай, Колви, ты же был на Совете; к чему приговорили Грейнара?
— Был, да… У меня понимаешь, права голоса нет, пока я несовершеннолетний. Я могу только слушать — и все! Я бы предложил тебя сразу на место Грейнара, Великим Лордом, но… — он развел руками. — Извини…
Шарби вздохнул.
— Ну, сам подумай, большая часть богатств Грейнара отошла Великим Лордам. И тебе, наверное, часть выделили или выделят, — Колви кивнул в ответ. — Это же огромное богатство! Кто мне его просто так даст? Я на свою долю смотрю — голова кружится, а это только четверть! Нет, Его Величество и Лайтанион хорошо придумали. Да и что в этом титуле Великого Лорда? Заседать в Совете? Так мне это не надо!
— Ну, — замялся Колви, — наверное, ты прав. Великий Лорд отличается от Лорда только тем, что он сидит в Совете и должен выставить двести воинов в случае войны.
— Выставить воинов?
— Ну, да. Случись большая война, с северянами, например, и каждый аристократ должен выступить со своими доспехами, оружием и лошадью…
Шарби фыркнул, вспомнив пьянчужку из «Приюта моряка», который за выпивку и закуску развлекал всех рыцарскими историями — тоже аристократа, а Колви, не заметив этого, продолжал:
— Лордам самим сражаться не обязательно. Но они должны выступить во главе целого отряда, вооружив и экипировав его за свой счет. Лорд выставляет пятьдесят воинов, а Великий Лорд — двести.