— Я вчера договорился, что мы поедем рано утром. Ты выспался?
— Да, — ответил Шарби и не мог не поддразнить юношу: — А ты-то выспался? А то вы на весь дом шумели.
Глядя на вспыхнувшего Калши он в очередной раз почувствовал себя взрослым, даже слишком. А вот очутиться ночью на месте Калши он не хотел… Значит, еще не время, подумал он и кивнул волшебнику:
— Пойдем. Нас накормят?
— Квили обещала, — тихо ответил тот и отвернулся, покраснев еще сильнее, до кончиков ушей.
Они сидели в пустом зале, а девушка в полупрозрачной ночной сорочке суетилась вокруг. Калши то краснел, то бледнел, а Шарби с трудом удерживал смех. Когда они поели и пошли к выходу, она подскочила к Калши и поцеловала его в щеку.
— Знаешь, — с неожиданной горечью произнес Калши, только за ними закрылась дверь, — я жалею только об одном — я не Мастер.
— Она так понравилась тебе? — удивился Шарби.
Калши усмехнулся.
— Я же простой деревенский парень, хоть и вырос в башне… Я был первым у нее и это накладывает на меня определенные обязанности. Я велел ей ждать меня два года. Если в течение этого срока я не приеду за ней — она вольна распоряжаться своей жизнью, как хочет.
Повозки еще не было, им пришлось ждать примерно четверть часа. Шарби с удовольствием вдыхал свежий воздух: жизнь в башне у Мастер-Лорда, конечно, хороша, но некоторых прелестей все равно не хватает. Они погрузились и поехали в барак рабов, где, по словам возницы, были недавно купленные рабы.
За время жизни в морском порту Каргера Шарби повидал немало чужеземцев, но таких он даже и представить себе не мог. Низкорослые, не выше самого Шарби, с темно-коричневой, почти черной кожей, и огромной шапкой вьющихся волос на голове, они казались не людьми, а какими-то другими существами.
И говорили они на каком-то гортанном непонятном языке. Надсмотрщик, здоровенный детина, глядел на Калши с детским восторгом. Он хорошо понимал это странное наречие и мог служить переводчиком. Калши дернул Шарби за рукав и кивнул головой по направлению к выходу. Когда они вышли из барака, Калши шепнул:
— Я их мысли читаю, но не понимаю ничего! Так, только иногда образы мелькают…
— А понять, правду ли они говорят, ты сможешь?
— Попробую… Эмоции я различаю ясно, может, и ложь определю.
Они вернулись в барак. Надсмотрщик, тем временем, отобрал четверых горцев, которые, по его словам, знали больше других. Остальных погнали на работу, а эти остались рассказывать истории и сказки. Шарби это наскучило минут через десять: они рассказывали в особой манере, их речь была нагромождением имен и названий, ничем не связанных с основной нитью повествования. Калши писал так быстро, что свободно поспевал за переводом. Делать Шарби было нечего, и он вышел наружу, лечь на траву, подремать в прохладной тени. Когда солнце подошло к полудню, Шарби пошел в барак. Калши готов был писать хоть целые сутки, но Шарби знал, как важно поесть вовремя, и чуть ли не силой погнал юношу назад, в трактир, решительно отобрав у него тетрадь и ручку.
После обеда они вернулись в барак. Шарби уже начал досадовать, что не взял с собой какой-нибудь книги потолще. Одолжить в городе если у кого… Возница знал одного книготорговца, и Шарби решил непременно заглянуть к нему на обратном пути. С трудом оторвав от рабов Калши, он решительно скомандовал вознице ехать к торговцу. К его досаде, книготорговец уже закрыл свою лавку.
— Спасибо, — негромко сказал ему юноша, когда они вновь уселись в повозку.
— За что?
— Я, кажется, переутомился сегодня… Если бы не ты, все оказалось бы хуже.
Шарби кивнул.
— Я знаю. Меня самого, когда я учился делать «вспышку» также Балора и Менса отвлекали.
— Жаль, я ничем не могу тебе помочь в этом — робко улыбнулся Калши.
— Ничего, и без тебя у меня учитель замечательный.
В зале «Верного щита» было довольно шумно и многолюдно, но их место никто не занял. Квили по-прежнему суетилась вокруг, но теперь волшебник не смущался, а с легкой улыбкой принимал ее знаки внимания. Когда они поднялись в комнату, Шарби сказал:
— Видывал я чужеземцев, но таких… Интересно, а когда Принц Воронион наше королевство захватывал, кто здесь жил? Похожие на этих? Вот бы посмотреть на них…
— Вот и смотри на меня, — улыбнулся Калши. — Во мне нет ни капли дагнарской крови.