Шарби вздохнул.
— Да, ты прав. Глупо тешить себя бесполезными надеждами.
Тут в дверь кто-то робко поскребся.
Калши посмотрел на Шарби, тот кивнул.
— Входите! — крикнул волшебник.
В дверь осторожно вошла Квили.
— Я могу что-нибудь сделать для вас, господин Калшерон?
— Мне погулять или вы сами до соседней комнаты прогуляетесь? — деловито спросил Шарби.
Калши смутился, но ответил сразу же:
— Отдыхай, мы не будем тебе мешать.
— Я уже наотдыхался на неделю вперед, — недовольно пробурчал мальчик.
Калши только улыбнулся, положил руку на плечо девушке и легонько подтолкнул ее к выходу. Вернулись они, когда Шарби уже собирался ложиться.
— А сегодня вы не шумели, — ехидно сказал мальчик.
Девушка только фыркнула, бросив на него злой взгляд, а Калши улыбнулся, сел на матрас рядом с Шарби и приобнял его.
— Без тебя мне всегда скучно, — шепнул юноша.
Квили, меж тем, закончила поправлять постель, встала на колени перед Калши и припала губами к его губам. Когда через несколько минут она оторвалась от него, то выдохнула лишь:
— Спокойной ночи, господин Калшерон!
После чего выпорхнула за дверь.
— Давай, для разнообразия, поменяемся местами, — предложил Калши проводив ее взглядом.
— То есть, я пойду к ней? — в очередной раз не удержался от ехидства Шарби.
Калши ткнул его локтем под ребра.
— Сейчас, дожидайся! Нет, ты ляжешь на кровать, а я — на эту подстилку.
— Что, совесть замучила?
— Ага. Да, и, заодно, хочу попробовать, каково в таких условиях спать. Раньше никогда не приходилось. Даже когда с караваном странствовал, там все равно у меня была походная кровать.
— Пожалуйста. Только учти, матрас очень удобный. Никакого сравнения с тем, что бедняку на постоялом дворе предложат.
— Ну хоть какое-то представление да получу!
Шарби хмыкнул и начал раздеваться.
— Спокойной ночи, Шарби.
— Спокойной ночи, Калши.
Следующее утро было точной копией предыдущего. Но в обед Шарби велел ехать к книготорговцу: больше бездельничать он уже не мог. Когда они с Калши зашли к торговцу, волшебник внезапно вздрогнул и участливо спросил его:
— Что с вами случилось? Можем ли мы вам чем-то помочь?
В ответ мужчина средних лет, но уже седой, разрыдался. Калши ошеломленно простоял несколько мгновений, потом сделал шаг вперед, коснулся его рукой и отступил назад. Рыдания стихли.
— Я немного успокоил вас, — сказал он торговцу.
— Спасибо, господин волшебник, — ответил тот всхлипывая.
— Можем ли мы помочь вашему горю? — не отступал Калши.
Торговец недоверчиво посмотрел на него.
— Я — волшебник из отделения Брайнара, а это — слуга и доверенное лицо главного мага Брайнара. Мы приехали сюда на несколько дней, записать чужеземные предания. Не надо нас бояться. Что случилось с вашей дочерью?
Торговец опять зарыдал. Давясь слезами, сквозь всхлипы, он рассказывал свою историю…
Он был молодым, но уже достаточно состоятельным, когда встретил ее — рабыню с глазами, как весеннее небо, и волосами, белее снега. Все накопленные деньги он потратил на то, чтобы выкупить ее и освободить. Он не ждал от нее ничего взамен, но она осталась с ним, даже получив свободу, и вскоре у них родилась дочка — точь-в-точь похожая на мать. Их счастье длилось долго — но недостаточно: три года назад она умерла. И всю свою любовь он сосредоточил на дочери. На его глазах из подростка она превратилась в девушку. Парни ходили за ней табунами, а он только радовался и ждал, кого же она выберет. Но почти год назад к ним пришли стражники Лорда и увели ее. И увели не к Лорду, а в страшные застенки, откуда никто еще не возвращался. О них ползли страшные слухи, источником которых служили разговоры пьяных стражников. Говорили, что там скрещивают людей и животных, пытаясь вывести новую расу, что там отрезают части тела у людей и животных и пришивают их другим людям, что там творится самое ужасное волшебство, какое только есть на свете, что там оживляют мертвых.
— Шарби! — произнес Калши умоляющим голосом. — Я знаю, что я всего-навсего простой волшебник, каких много, а ты — помощник Мастер-Лорда. Я знаю, что ты решаешь, что мы делаем. Прошу тебя, помоги ей, спаси ее!
Шарби лихорадочно думал, путаясь в мыслях.
— Как к этому отнесется Храм?
— Он прославит твой поступок!
— Нет, я имел в виду другое. Если все услышанное — правда, что скажет Храм?
Калши замотал головой.
— Это — грех, страшный грех! Храм будет требовать сурового наказания для Крайверона.