Калши покраснел, отвернулся, но продолжал говорить все тем же спокойным голосом:
— У мужчины выделяется семя, а у женщины — нет. Стало быть, когда оно пропадает напрасно, это осквернение таинства зачатия. Женщина же только лишь получает удовольствие, ее детородная сила не растрачивается попусту.
Шарби кивнул.
— Понятно. Точно так же под запретом и сношения с детьми — по той же самой причине. И по той же самой причине там опять-таки упоминаются только мужчины.
Калши с трудом поднял взгляд.
— Вот видишь, ты стал понимать суть.
— Еще мне не совсем понятно взаимоотношение раба и хозяина. С одной стороны, хозяин почти не ограничен в выборе наказания — не только для взрослых рабов, но и даже для детей, с другой — на него накладывается обязанность обеспечить рабам максимально долгую жизнь. Я сам видел стариков, которые не только работать — ухаживать за собой не могли.
— Ну, тут тоже не сложно. Раб — человек, который не может распоряжаться собой самостоятельно. Либо вследствие его происхождения, либо каких-то обстоятельств своей жизни, вроде долгов или плена. Но его жизнь не принадлежит владельцу. Жизнь дается богами и может принадлежать только самому человеку. Потому-то смерть может быть только лишь в виде наказания за самые тяжкие преступления и то, для этого требуется согласие священника.
— А что такое изуверство?
— Наказание не соответствующее тяжести преступления.
— И кто определяет это соответствие?
Калши пожал плечами.
— Только совесть. Иногда Храм вмешивается, когда не вмешаться нельзя… Вот, примерно, как мы с тобой.
Шарби потер лоб, встал и не прощаясь ушел — читать и думать дальше. Теперь он обратился к системе наказаний. Храм не обращал внимания на обычные преступления, вроде кражи, ограбления или даже измены, хотя и признавал все это неугодным богам. А вот за богохульство, за брань, в отличие от старых времен, наказаний не было: боги за язык могли покарать похуже людей. И наказания Храма были необычны. Чаще всего требовалось принести жертву богам: всем или только тем, против которых было прегрешение. И чем тяжелее был проступок, тем больше должна была быть жертва. Еще Храм мог передать осужденного Королю для наказания, как правило, для смертной казни, если речь шла об убийствах. Только теперь Шарби понял, что натворил Великий Лорд Крайверон…
Глава 13. Шахта
Шарби откровенно скучал: наступил такой период, когда ему не хотелось абсолютно ничего. Вот уже почти полгода настоящей работы не было никакой: Мастер-Лорд занимался какими-то делами Ордена и то и дело куда-то уезжал. Шарби тихо отпраздновал свой день рождения, зазвав женщин, Калши и Крысу в хороший трактир. А теперь Мастер-Лорд разобрался со своими делами, но практически сидел безвылазно в своем кабинете, и мальчик демонстративно слонялся по коридору мимо кабинета Мастер-Лорда, чтобы тот придумал ему хоть какое-то занятие.
— Видеть тебя больше не могу, — наконец сказал ему маг за завтраком.
Шарби довольно улыбнулся.
— Вообще-то, это дело лично для меня, но у меня тут кое-что наклевывется, так что выполнять мою работу поедет Калши. Ну, и ты заодно с ним.
Шарби демонстративно изобразил внимание: Мастер-Лорд редко говорил о делах при всех.
— Есть одна шахта в горах, железной руды, там выработка сильно понизилась. Пошли какие-то внутренние раздоры и свары. А так как она целиком нам принадлежит, то и разбираться надо нам. Лучше всего поехать мне самому. Можно послать кого-нибудь из Мастеров, но и Калши пойдет. Ему Мастером быть, так пусть поучится. Не получится у вас ничего, что ж, придется ехать самому и уже для наказаний.
Шарби хмыкнул. Что-то новенькое… Ну, и что же, что ехать не по их делам, все равно, что-то новое и интересное. Он собирал дорожный мешок, когда в комнату вошел Калши.
— Меня Менса провела, — пояснил он. — Ты знаешь, что нас ожидает, и что мы будем делать?
— Приедем, найдем виновных и будем бить их по чувствительным местам, пока они не пообещают исправиться!
Калши вздохнул.
— Я навел справки. Обычно, выработка уменьшается в связи с истощением месторождения, но, судя по отчетам рудознатцев, этого нет. Зато есть ропот рабов, временами переходящий в замаскированное неповиновение, скверное руководство работами и несвойственная Ордену грызня между отдельными руководителями. Я подозреваю даже сознательный саботаж…
— Читай мысли.
— Легко сказать, они все-таки волшебники и защита от чтения у них должна быть.