— Хорошо, — отмахнулась от него. — Что-то ещё?
Михаил посмотрел на меня с интересом и отпил чай. Я же сидела как ястреб, готовая кинуться, настолько была раздражена его диктатурой и напряжена тем, как он влияет на меня. Больше меня тревожило второе. Возможно, это усталость или смена обстановки. Да, так оно и есть!
— Да, мы поедим к Богданову и объясним условия его свободы.
— Я могу идти?
— Пожалуй, день был и правда насыщенным. Тебя проводить? — произнес будничным тоном.
— Нет, запомнила путь! — не дожидаясь реакции, встала и ушла к себе в комнату.
Ванна, это все что мне сейчас нужно! Слишком много всего произошло и свалилось на голову.
Михаила не могу понять. Душу рвет Ромка. Ещё и красные дни никак не приходят, задержка три дня, но обычно все четко.
Ванна с пузырьками, с маслами и теплой водой немного расслабили. Но мысль о том, что мой первый опыт мог оказаться зарождением новой жизни, вводит меня в ступор. Вокруг все рушиться, а я не могу ничего сделать.
Утром камень упал с души, я не жду ребенка. Не знаю, как бы это сообщала мужчинам, и чтобы было бы дальше. Даже солнышко сегодня ярче светит. Завтракала я одна, но это даже к лучшему, мне стало все равно, зачем ему такая жена как я. Решила, буду думать, что это для журналистов трогательная история о любви с детдомовской.
Вернувшись в спальню, на кровати обнаружила лёгкий, лавандовый брючный костюм, который мне подошёл идеально. Распустила рыжие волосы и сделала незаметный макияж. Босоножки на шпильке нашла в коробке, возле кровати. Так я ещё не выглядела. Трогательная забота мужчины.
Возле СИЗО меня встретил Михаил как и обещал. Он двинулся ко мне как скола, высеченная четкими линиями, загораживая от всего мира. Взял мою руку и заглянул в глаза, разжигая мою кровь и выталкивая все мысли из головы.
— Не забывай, что ты моя невеста и должна вести себя соответствующе этому статусу, — отвёл меня чуть дальше от машин. — У тебя не может быть других!
— Значит, у меня никого не может быть, а у тебя, пожалуйста?! — не выдержала бурю внутри от его властного тона.
— Кто тебе сказал, что у тебя никого не может быть, у тебя будет муж — я. В свою очередь, я буду терпелив.
— Ты серьезно думаешь, что я приду к тебе? — не верю, что он рассчитывает на счастливый брак.
— Надеюсь на это, но в любом случае, свое ни с кем не делю, — звучит как откровение. — Здесь не место и не время это обсуждать, мы уже не одни, — он посмотрел мне за спину.
Повернулась в сторону выхода из здания и увидела Ромку, все того же Ромку, которого я думала, что знаю. Похудел, щетина на лице и синяки под глазами от нехватки сна. На секунду захотелось бежать к нему, но одернула себя, вспомнив слова Орлова и поступки Богданова. Мы двинулись на встречу. Хотела возразить своему провожатому, но тот своим движением головы, дал понять, что разговора с глазу на глаз не будет.
Рома обнял меня, и мне стоило больших сил оттолкнуть его. Миша обнял за плечи и отстранил от Ромы. Тот с не пониманием посмотрел на меня и напрягся.
— Это что значит, Миш?! И что он здесь делает?! — в голосе не скрывается агрессия.
— Это условия твоей свободы, — не знаю, как все объяснить в трёх словах, потому что сомневаюсь, что у нас много времени. — Я выйду замуж за Михаила, а ты теперь свободен и ко мне не подойдёшь, иначе вернёшься в тюрьму.
Непонимание сменилось гневом, мне показалось, что он готов задушить меня и возможно сделал бы это, если б не присутствие другого мужчины. Он сделал шаг в нашу сторону и резко встал, посмотрев на Орлова. Не знаю, что он там мог увидеть, но это его остановило от необдуманных решений.
— Ты отказываешься от этих условий! — проорал нам в лицо.
Миша закрыл меня спиной и его спокойные слова подействовали лучше любого крика.
— Сделка состоялась и как ты распорядишься этим шансом твое дело! Хочешь, иди дальше угоняй тачки под Шустрым, а хочешь, стань достойным этой жизни. Но мое ты больше не тронешь, иначе вернёшься обратно, откуда только что вышел!
Орлов взял меня за руку, и не успела ничего сказать, как оказалась в машине. Свое безропотное поведение я не могу объяснить даже себе. Следом сел Миша и выглядит он ещё суровее, чем обычно. Мне стало страшно от того, как играю желваки на его скулах. В воздухе только что искры не сверкают.