– Не сердитесь, пожалуйста, что я за вашей спиной составила маленький заговор… Это я позвонила Алёше и попросила прийти на встречу с вами, хотя он потом сам признался, что после того случая с пирожными очень хотел с вами обсудить кое-что, но решительности ему не хватало… Может, в моём присутствии её прибавится? – она улыбнулась Алексею Ивановичу, и тот посмотрел на неё с благодарностью.
– Вы – красивая, умная молодая женщина, – начал оплетать вокруг меня венок хозяин кафе. – И я именно так вас себе и представлял. Пусть вас не шокирует моё предложение. Когда Нора Владимировна ушла от нас на пенсию, мне пришлось изменить всю концепцию кафе, потому что здесь не было человека, способного так… творчески работать… При том, что рецептура и ассортимент сохраняются, и в кондитерском цехе у меня прекрасные специалисты, но кафе… Оно сейчас утратило ту внутреннюю составляющую… Я не знаю, понятно ли я объясняю – извините, волнуюсь… В общем, я давно хотел бы попробовать его изменить, но в одиночку это не реально. Трудность ещё и в том, что вещь, которую я хочу ухватить, она не в дизайне, не в каких-то материальных предметах, хотя, и в них конечно… Но она должна откуда-то браться, это должна быть идея, которая наполняет предметы и оживляет их. Вот. Не знаю, понятно ли объяснил… И я хочу предложить вам работу, поскольку я понял, что вы тоже чувствуете что-то такое. Вы чувствуете особенность этого места, и это для вас не просто уголок, где так, в случае чего, можно и чайку попить. Ну, как, в принципе?
– Это всё конечно замечательно. Но я бы хотела, чтобы вы понимали, что какими бы ни были мои или чьи-то воспоминания и ощущения, они только часть человека. Я не думаю, что следует переносить их на помещение. Да и в качестве кого вы хотите пригласить меня? Я не оформитель и не технолог, и не кондитер…
– Идейным вдохновителем вас беру. Не волнуйтесь, я ваш труд хорошо оплачу, – поспешил заверить меня хозяин кафе.
– Да я и не сомневаюсь. Но просто я хочу отдохнуть. И не думаю, что чем-то таким особым могу помочь … Извините.
– Да нет, ничего, я понимаю…
Мне было неловко перед вежливым Алексеем Ивановичем, который сразу после моего отказа вспомнил, что у него спешное дело, и почти сбежал из-за столика.
Нора всё это время потихоньку подъедала слоечку на своей тарелке, но когда он ушёл, сказала мне:
– Хорошо. Давай отвлечёмся на минуточку. Ты можешь сделать мне ещё одно небольшое одолжение?
«Ты» было каким-то домашним, свойским, без превосходства возраста и опыта.
– Да, какое?
– Я сейчас выберу трех посетителей здесь, а ты скажешь, что бы им следовало заказать, по твоему мнению.
Она указала их сразу, наверное, присмотрела, пока меня уговаривал Алексей Иванович. Нора дала мне пару минут, чтобы подумать, в это время она достала записную книжку и что-то записала на страничке.
– Ладно. Шатенка в очках. Лимонное пирожное. Есть любимый человек, но он несколько дней не звонил.
Девушка с длинными волосами. «Наполеон». Купила тест в аптеке, у неё твёрдые намерения.
Пара за столиком. Кофейный кекс. Потом пойдут гулять по городу. У них всё хорошо.
Нора откинулась на спинку стула и с удовлетворением посмотрела на меня.
– Что?
– Блестяще. У тебя очень хорошие способности. Лучше, чем были у меня в твоём возрасте.
– В смысле?
– Знаешь, твоя бабушка не случайно посоветовала мне устроиться сюда. Угадать по внешнему виду посетителя, какое блюдо ему подойдёт, труднее, чем помочь выбрать платье или обувь в магазине. Ты делаешь это прекрасно, неужели ты ещё не поняла? Ты помогла совершить сделку…
– Это просто совпадение.
– Ты принесла мне ассорти – по памяти, не зная, какой я стала. Ты не ошиблась. Твоя бабушка могла бы тобой гордиться. Думаешь, я старая дама с придурью?
Она вырвала листочек из записной и протянула мне.
«Инженю – «Лимонное», Русалка – «Наполеон», пара – кексы», – прочитала я.
– Мы с вами в цирке можем выступать.
– Ты знаешь, что это очень старое кафе?
– Да, ещё до революции здесь была шоколадница или что-то в этом роде.
– Так вот. Когда твоя бабушка встретила меня, она здесь работала. Тогда здесь были советский магазин и кафе.