Будучи коннетаблем королевской гвардии, он, возможно, сумеет кое-что предпринять в отношении этих породистых, вечно мешающих свою кровь свиней. Это были паразиты, не стоящие той одежды, в которой щеголяли. Деджанус улыбнулся про себя. Ему надо снова испытать свои силы. И коль скоро Двадцать Домов окажутся укрощены, их с Оркидом уже ничто не будет связывать.
Герцог Холо Амптра ощущал внутри пустоту. Он научился терпеть Ашарну, когда та была королевой. Сперва ручались, что она выйдет замуж за человека из круга Двадцати Домов — но его дурень-брат, второй муж королевы, встал на сторону ее врагов во время Невольничьей войны, чем свел на нет всякий контроль, который знать имела над ней. Ашарна вышла замуж за Генерала — злейшего врага работорговцев — и все, чей образ мыслей был подобен убеждениям самого Холо, сочли это началом конца. Но потом — проблеск надежды: Берейма, ее старший сын и наследник, сам пришел к ним, ища союза и дружбы в семье и клане своего отца. И Двадцать Домов поверили, что Ашарна окажется исключением, единственной черной отметиной в длинном ряду правителей, удерживаемых знатью в определенных рамках.
А затем снова трагедия. Ашарна умерла, и сразу после этого Берейма был убит этим червем при дворе, этим полупростолюдином принцем Линаном, потомком рабов. И теперь королевством правит племянница Холо, женщина, которая ненавидит Двадцать Домов еще сильней, чем ее мать. И в этот самый день она собралась раз и навсегда сломить мощь кендрийской знати, выйдя замуж за человека не из самой Кендры.
Холо Амптра был стар и знал, что злосчастьям этого мира уже недолго мучить его, но ему так хотелось оставить королевство сильным и единым для своего сына, Галена. Герцог фыркнул. Сам Гален, похоже, не сознавал, насколько сильно изменилось королевство с былых времен. Хотя и трудно было винить его в этом — он родился уже при Ашарне и, вероятно, проведет остальную жизнь при царствовании другой женщины, свой двоюродной сестры Аривы.
Холо наблюдал за тем, как Гален болтал с аристократами — своими сверстниками. Они думали только о грядущей войне с Хаксусом и с нетерпением дожидались весны, когда смогут проявить себя на поле боя. «Не будь слишком суров с ними, — сказал он себе. — В этом возрасте ты ничем от них не отличался».
Гален увидел отца и подошел к нему.
— Ты выглядишь таким мрачным, отец.
— Сегодня мрачный день.
— Наверное, все же не настолько мрачный, как ты опасался. По крайней мере, Арива вышла замуж за человека знатного.
— За аманита.
— За знатного аманита. И к тому же хорошего человека.
— Ничуть не сомневаюсь, — грубовато отозвался Холо. — Но мне не следует жаловаться. Ныне уже твое время, а не мое. Весной ты добудешь себе славу в бою и с честью вернешься в Кендру. Я не виню тебя за то, что ты думаешь не о настоящем, а о будущем.
— Мы вернемся с войны не просто со славой. Возвратившись, мы также обретем больше власти.
— Э?
— Я уже говорил тебе, что наступит время, когда Арива снова научится полагаться на нас. Грядущая кампания дает нам превосходную возможность вновь добиться расположения нашей правительницы. Кто знает, вдруг нам даже удастся перетянуть на свою сторону ее канцлера?
Холо скривился.
— Ничто и никогда не убедит Оркида Грейвс пира смотреть на Двадцать Домов иначе, чем со злобой.
— Мы можем воздействовать на него через Сендаруса. Завоюем приязнь принца-консорта — и, может статься, сумеем со временем завоевать приязнь и королевы, и канцлера. Но сперва мы должны доказать свою преданность.