— Мы должны кое-что обсудить, — начал Нортем. — Нечто, важное для вас и для Церкви Подлинного Бога.
Нортем увидел, как Поул слегка напрягся. Значит, священник догадывался, к чему он клонит.
— Мы с вами дружим очень давно, — продолжал он. — И некогда были весьма близки.
На этот раз Поул избегал встречаться с Нортемом взглядом и кивнул несколько сдержанно; лицо его чуть покраснело.
— Вы не согласны? — смущенно спросил Нортем.
— Конечно согласен, ваша милость, — покачал головой Поул. — Но та близость…
— Знаю, прекратилась.
— И по вашей инициативе, а не по моей, — поспешно добавил Поул, глядя на примаса почти умоляющим взглядом.
— Это я тоже знаю. — Нортем тяжело вздохнул. — Желал бы я, чтоб это можно было сделать по-другому.
— Что именно вы желали бы иметь возможность сделать по-другому?
— Не знаю, как вам это объяснить. Вероятно, нам следовало поговорить об этом много месяцев назад. Вы заслуживаете правды.
Лицо Поула внезапно сделалось спокойным, словно чутье подсказало ему, что будет дальше.
— Речь идет о вашем преемнике, не так ли?
Нортем кивнул.
— Вы не знаете истинного имени Божьего. И не можете быть его защитником.
Поул тоже кивнул, повторяя движение примаса и словно говоря: «Понимаю. Конечно». Но взгляд его сделался горящим и жестким.
— Это неправильно, — напряженно произнес он.
— Напротив, правильно, — подчеркнул Нортем. — Но не легко. Для вас. И для меня.
Теперь Поул уже не кивал, а качал головой.
— Нет, ваша милость. Это неправильно. Как такое может быть правильным? Вы десятки лет готовили меня к этому посту.
— Я никогда этого не говорил, — стал оправдываться Нортем.
— Ваши намерения не вызывали сомнений, — сказал Поул. — Вы натаскивали меня не просто для того, чтобы я был вашим секретарем.
— Вы были хорошим послушником, отец. И привлекли внимание всех своих начальников. Но вышли за рамки усвоенного вами, сочтя, будто знаете, о чем я думаю.
Поул уперся взглядом в глаза Нортема.
— Взгляните на меня, ваша милость, и скажите, что не намеревались подготовить меня быть примасом вместо вас, когда вы отойдете в царство господне.
И конечно, Нортем не мог посмотреть ему в глаза. Он отвел взгляд, но в какой-то мере спас свою гордость, не пытаясь больше лгать на сей счет.
— Это была королева, — торопливо сказал он, а затем со стыдом закрыл глаза. Поула нисколько не касалось, с чего было принято такое решение, а ему не следовало упоминать о ее роли в этом деле.
— Арива? — недоверчиво переспросил Поул. Нет, не его Арива, несомненно…
— Ашарна, — сказал Нортем. — Она заявила мне, что вы не можете быть примасом. Она этого не потерпит.
— Ашарна? — Поул с недоумением посмотрел на примаса. — Почему? И почему вы подчиняетесь ей теперь, когда она умерла? Что говорит об этом ее дочь?
— Ее дочь об этом не узнает. Я пообещал Ашарне выдвинуть своим преемником кого-нибудь другого вместо вас. Она умерла прежде, чем я успел это сделать.
— Кого… Кого вы избрали преемником?
— Я еще не решил. Не принял окончательного решения.
— Приняли, ваша милость, иначе не рассказали бы мне об этом. — И внезапно, словно кто-то зажег свет в темной комнате, Поул понял. — Это ведь Роун, не так ли? Именно поэтому вы и позволили ему заменить меня в качестве исповедника королевы?
Нортем ничего не сказал.
— Но почему? — настаивал Поул. — Почему Ашарна воспрепятствовала вам выдвинуть в преемники меня?
— Она так толком и не объяснила, — ответил Нортем, и Поул увидел, что примас говорит правду. — Вы ей чем-то не нравились. Она не доверяла вам. И так и не сказала, почему.
Поул обмяк в кресле, и Нортему было крайне неприятно это видеть.
— Вас весьма почитают в Церкви, — утешил он священника. — И вы являетесь членом Королевского Совета. Я позабочусь о том, чтобы вы не утратили этого места. Церкви нужны такие усердные, преданные своему делу и умные люди, как вы, дабы помогать направлять ее путь в мире сем. Надеюсь, вы мне поверите, когда я скажу, что желал бы видеть своим преемником именно вас. Я горячо желал этого. Мне хочется, чтобы вы продолжали служить моим секретарем, и… и я хотел бы возобновить нашу дружбу.
Поул ничего не ответил; он даже не взглянул на примаса.
— Если, конечно, вы думаете, что это возможно, — печально добавил Нортем.
Арива выкроила время для Олио после своей ежедневной встречи с Харнаном Бересардом. Олио особо попросил о разговоре с ней наедине — единственный в королевстве, кроме ее мужа, кто имел право просить об этом, — и она согласилась. Он нервно расхаживал взад-вперед по ее покоям, ломая руки.