— Да, они с вашим братом действительно были добрыми друзьями. Однако я знаю, что она несколько раз высказывала недовольство в ваш адрес и критиковала политику, которую ваша матушка проводила в последнее время в отношении субсидирования кораблестроения.
— Но это же смехотворно! — с жаром произнес Олио, все еще не решаясь встретиться взглядом с Оркидом.
— Вполне может оказаться, что ее высказывания не имеют значения, — терпеливо согласился Оркид. — Однако даже если я в чем-то ошибаюсь, мне не придется стыдиться своих заблуждений. В мои обязанности входит служить вашей сестре, а не угождать из вежливости членам общества. В этот список я включил имена всех тех, о ком мне достоверно известно, что в каких-либо вопросах эти люди не согласны с позицией Дома Розетем.
Арива вздохнула.
— Очень хорошо, Оркид. Благодарю вас за усердие. Я ознакомлюсь с этим документом и непременно дам вам знать о том, какие действия я сочту необходимыми.
Она взглянула на тень от часовой стрелки возле окна кабинета.
— На ближайшее время у меня назначена встреча с примасом Нортемом.
Брови Оркида удивленно взлетели вверх.
— Это касается приготовлений к обряду похорон Береймы, — раздраженно добавила она.
Оркид смиренно опустил глаза.
— Да, разумеется, ваше величество. Я буду постоянно сообщать вам, как развиваются события, связанные с поисками принца Линана.
Арива встала из-за стола:
— Да, я прошу вас об этом. — Она повернулась к брату. — Олио, я думаю, будет лучше, если ты пройдешь со мной. В конце концов, эта встреча с примасом — наше семейное дело.
Оркид уже собрался было выйти, однако Арива вернула его.
— Кроме всего прочего, канцлер, я хотела бы получить Ключ Скипетра. Он все еще был на шее у Береймы, когда он… когда его тело… когда его тело унесли.
— Значит, Ключ должен быть до сих пор на его теле. Я отдам приказ, чтобы его немедленно сняли и принесли вам.
Когда Оркид вышел из кабинета, Арива прошептала на ухо Олио:
— Потому что без этого Ключа какой же властью может обладать любой из нас?
Линан не имел ни малейшего представления о том, когда ему удалось заснуть. Он помнил только, что он бодрствовал дольше, чем остальные, потому что слышал раздававшиеся рядом храп и чье-то сопение и еще подумал, какими громкими были эти звуки. Прежде ему не приходилось спать в одной комнате с кем-то другим, и теперь он находил это чрезвычайно раздражающим. Кроме того, он запомнил, как в конце концов погас огонь в камине, и комната оказалась погруженной в смертный мрак. Но ему показалось, что вот только что он вглядывался в кромешную тьму, а в следующий момент уже щурился от заливавшего комнату яркого солнечного света.
Он сел, протер глаза и невольно застонал от того, что в сознании сразу же всплыли все события предыдущего дня.
Появилась Дженроза, подошла к нему, и в его руках оказалась кружка с горячим сидром.
— Выпейте это. А потом, когда вы будете уже в состоянии натянуть башмаки, в кухне вас будет ждать каша. Однако она не может вечно оставаться теплой.
Линан жадно выпил сидр пересохшими от жажды губами и последовал за Дженрозой в кухню. На плите стоял большой котел с какой-то странной серой и клейкой на вид массой, которая еще кипела. Он положил немного этой серой массы в миску, протянутую ему Дженрозой, и сразу набил полный рот. На вкус каша оказалась лучше, чем на вид.
— Это, оказывается, вкусно, — пробормотал он Дженрозе, накладывая себе еще порцию каши.
— Только не надо благодарить меня, — отозвалась она. — Это дело рук Камаля.
— А где он сам? И где Эйджер и наш хозяин?
Словно отвечая на его вопрос, через заднюю дверь вошли Камаль и Эйджер с большими охапками дров.
— Грапнель отправился послушать, что говорят на улицах, — сказал бывший коннетабль гвардии. — Он скоро должен вернуться.
Вслед за Камалем Линан направился в комнату и помог ему развести огонь в камине. Вдвоем они посмотрели через окно на узкую улочку.
Через дорогу напротив располагалась лавка булочника с прилавком на улице; торговля шла уже довольно бойко — вдоль улочки к прилавку вытянулась небольшая очередь.
— Я все думаю о том, что могло случиться с Аривой и с Олио, — с несчастным видом вслух произнес Линан.
— Что бы ни произошло, мы не в силах ничем им помочь, — отозвался Камаль. — Так или иначе, сейчас мы обо всем узнаем. Вот возвращается Грапнель.
Отворилась парадная дверь, и вошел Грапнель. Он плотно запер за собой дверь, убедился в том, что она закрыта крепко, и махнул рукой, призывая Линана и Камаля отойти от окна. Дженроза и Эйджер, услышав, что вернулся Грапнель, присоединились к своим друзьям. Грапнель по очереди вгляделся в их лица, и мрачное выражение его собственного лица заставило замереть сердца всех четверых гостей.