— Мне по душе ваш совет, — сказала Арива, чуть подумав. — Вы конечно, должны стать одним из членов этого собрания.
Нортем казался застигнутым врасплох.
— Не место для духовенства в столь интимной обстановке так тесно связываться с политическими делами…
— И тем не менее в этом случае вы станете исключением из правил. Мне необходимо, чтобы рядом со мной были мои друзья.
Нортем заметил в глазах Аривы решимость и развел руками.
— Конечно, если таково ваше повеление.
— Это просто мое желание, — со всей возможной вежливостью произнесла Арива.
Нортем улыбнулся, его позабавило то, как тщательно она подбирала слова.
— Разве в таком случае я могу отказаться?
В повозке Грапнеля было душно, она тряслась так, что у каждого из беглецов комок подкатывал к горлу. Поэтому к тому времени, когда Линан и его спутники наконец-то добрались до доков, они успели набить достаточно синяков и шишек. На торговое судно они проскользнули со всеми возможными предосторожностями, скрытые от большинства любопытных глаз огромными тюками хлопка и крытыми клетками, полными-пищавших цыплят. Суденышко называлось «Брызги моря», было оно поистине крошечным — не более пятидесяти шагов в длину, а на миделе, в самом широком месте, едва ли достигало дюжины шагов. Посредине палубы возвышалась единственная мачта, рея и парус были прочно притянуты к ней ремнями для того, чтобы легче размещать груз. На кормовой надстройке весьма скромных размеров находилось место рулевого. На суденышке имелось два люка — один, побольше, располагался перед мачтой, а второй, в который мог бы пролезть только человек, размещался между мачтой и надстройкой.
Невысокий жилистый матрос, запястья которого своими размерами напоминали добрые ляжки, провел четверых беглецов вторым люком на главную палубу, где экипаж корабля занимался передвижением погруженных через основной люк клетей и тюков.
— Теперь подождите здесь, за вами придет либо Грапнель, либо капитан, — сказал матрос с заговорщической ухмылкой. Очевидно, ему весьма нравилось собственное участие в предприятии, направленном на то, чтобы одурачить королевскую гвардию. С этими словами он вернулся на верхнюю палубу, предоставив беглецов самим себе.
Несколько минут они наблюдали за работой матросов, от души любуясь их силой и навыками работы с канатами и снастями. Огромные клетки передвигались с места на место с необыкновенной легкостью, хотя по скрипучим звукам, которые издавали при этом доски палубы, можно было с уверенностью судить об их немалом весе. Камаль переминался с ноги на ногу — не в его характере было оставаться в стороне от работы, которую на его глазах выполняли другие. В конце концов, не выдержав, он шагнул вперед и даже протянул руку, однако один из матросов жестом отправил его обратно на предназначенное для ожидания место. Камаль со вздохом вернулся обратно и продолжил свой незамысловатый танец.
Чуть спустя все четверо услышали, как поднялся парус и зашумел на ветру. Еще какое-то мгновение суденышко покачалось — его малые размеры не позволяли маневрировать так, как это было бы необходимо, — но в конце концов корабль отошел от дока, и город остался позади. Ощущение головокружения уступило место чувству легкой качки, которое было менее тошнотворным.
В отверстии люка появилась голова Грапнеля, он позвал их всех на верхнюю палубу. Линан взглянул за корму и увидел Кендру, удалявшуюся с каждым мгновением. При мысли о том, что он, возможно, никогда сюда не вернется, его охватила тоска.
Грапнель стоял за спиной высокой тучной женщины, бритой наголо, с золотистой кожей.
— Представляю вам капитана Туральер, — произнес он, обращаясь к беглецам, и они обменялись с капитаном короткими приветствиями.