Канцлер неспешно обошел весь приемный зал, спокойно и с достоинством отвечая на льстивые речи и исподтишка рассматривая тех гостей, которые держались ближе всех к Ариве и Сендарусу. Незаметной тенью возле них стоял Деджанус, на лице которого играла его вечная полуулыбка, а глаза выражали полную готовность отразить любой выпад против королевы. На какой-то миг взгляды Оркида и Деджануса встретились, и канцлер почувствовал пробежавшие по спине мурашки – так холоден был взгляд Деджануса. Ну что ж, подумал он. Слишком много нам известно друг о друге для того, чтобы стать врагами, но и друзьями мы никогда стать не сможем. Это, по мнению Оркида, было даже к лучшему: намного труднее стало бы уничтожить друга.
Эта мысль возникла у него неожиданно, и на мгновение он испытал нерешительность. Тотчас же его окружила толпа льстецов. Приветливо улыбнувшись, он извинился и притворился слушающим, однако его сознание лихорадочно работало, отыскивая источник посетившей его мысли.
Невольно его взгляд устремился к собственным рукам, к тем самым рукам, которыми он сжимал руки Береймы в тот миг, когда Деджанус перерезал горло короля. Тогда Оркида ошеломило количество крови, залившей королевский кабинет. Тем не менее ни на секунду канцлер не ощутил сожаления. Он никогда не испытывал любви к Берейме, и целых двадцать лет Оркида поддерживала величайшая идея. С такой же легкостью он мог бы поступить подобным образом и с тем щенком Линаном. Но каково же было его истинное отношение к оставшимся в живых детям Ашарны?
Он снова посмотрел на Ариву, и на мгновение ему показалось, что он увидел старую королеву такой, какой она была два десятка лет назад. Сердце замерло у него в груди. Да, он очень любил Ариву, он мог бы даже научиться поклоняться ей, как он поклонялся ее матери, но было в ней что-то большее, что-то такое, что в глубине души волновало его. Лишь теперь он понял, что испытывал острую боль от ревности, от ревности к собственному племяннику. Осознав это, он усилием воли заставил себя перейти мыслями к Олио.
Застенчивый, даже робкий принц за последние недели сильно изменился, стал сильнее и увереннее. Его по-прежнему мучило его ужасное заикание, однако в его манере держаться появилась властность. Что могло настолько изменить его – Ключ Сердца или то, что его сестра нуждалась в поддержке? Оркиду всегда нравился Олио, однако сейчас канцлер подумал, что недалек тот час, когда принца придется бояться. Олио всегда со всей пылкостью юности ставил Гренду Лиар выше самой Кендры с ее самовлюбленными Двадцатью Домами и торговцами, и потому Оркид долгое время благосклонно смотрел на него как на наследника, но, более того, он видел в юноше принца, чьей обязанностью должна была бы стать работа при дворе, в то время как Арива и Сендарус могли бы составить союз, пагубный для интересов Амана. Оркид подумал, что ему непременно нужно будет обратить самое пристальное внимание на юного принца.
А где же тем временем находился принц? Оркид обвел глазами зал и увидел Олио в окружении высоких чиновников, окруживших его и жаждавших его внимания. Еще совсем недавно Олио был бы чрезвычайно смущен такими проявлениями внимания к собственной персоне, однако за последнее время он научился относиться к подобным ситуациям спокойно, даже почти безразлично. Не успел Оркид отвести глаз от молодого принца, как тот оставил окружавших его чиновников и направился к сестре. Они с Аривой обменялись несколькими словами, после чего принц в сопровождении Эдейтора Фэнхоу покинул зал.
»Эти двое в последние недели слишком много времени проводят вместе, – подумал Оркид. – На какие только общие темы могут они беседовать?»
Как только Олио обрел уверенность в том, что сестра не могла его слышать, он спросил прелата о том, какие новости тот принес относительно приюта.
– Все готово, Ваше Высочество, – широко улыбаясь, ответил Эдейтор. – Примас Нортем держит свое слово. Уже поставлены десять кроватей для больных, он прислал еще одного священника, который будет все время заботиться о них. Ну и я уже нашел нескольких магов для ухода за больными.
– Значит, теперь все, что нам нужно, – это сами больные.
– Об этом для нас позаботятся священнослужители. Они постоянно навещают бедняков и тех, кто особенно нуждается, будут доставлять в приют. А когда пройдет еще немного времени, больные станут приходить сами.
– Д-д-достаточно ли будет десятка кроватей?
– На первое время достаточно. Однако примас сейчас обдумывает план постройки специального здания, в котором можно будет излечивать менее серьезных больных.
Олио удовлетворенно кивнул.
– Все это намного лучше, чем я ожидал. В конце концов я могу сделать что-то для моего народа.
Эдейтор, задумавшись, приложил палец к губам, но заговорить не решился.
Олио вздохнул.
– Не думайте об этом, сэр.
– Но ведь мне не все равно, как целительство станет действовать на вас. Вы сами помните, как вы были утомлены после первого случая.
– Я убежден, что по мере того, как мы будем набираться опыта, исцелять станет намного легче.
Эдейтор пожал плечами.
– Для меня это тоже новое занятие, Ваше Высочество. Конечно, чем больше человек применяет магию на практике, тем легче это ему дается, однако Ключ не простой талисман. Я помню, как ослабла ваша матушка после того, как исцелила горбуна.