– Я организую его поиски, и тогда мы будем во всем уверены, – произнес Деджанус.
– А я отправлюсь к Ариве, разбужу ее и принесу ей печальное известие о гибели ее брата.
Деджанус хотел было выйти, однако Оркид удержал его и свирепо зашептал ему на ухо:
– И ни в коем случае не забывай о плане! Мы сможем собрать всех необходимых свидетелей, как только у нас будут тела Линана и Камаля. Арива поверит всему самому худшему, что бы ей ни рассказали о Линане. И не забудь, когда увидишь ее что теперь она королева. Прикажи своим стражникам приветствовать ее, как истинную королеву.
Когда Линан и его спутники добрались до старой городской стены, они пустили лошадей шагом. Да и сами они уже нуждались в отдыхе от невероятной скачки, после которой они были едва ли не такими же взмыленными, как и их лошади.
По узким улочкам и аллеям древней Кендры беглецы проезжали так тихо, как только это было возможно. Вокруг еще не спали люди, отмечавшие уход из жизни доброй королевы Ашарны и начало правления Береймы, и четверо путников, проезжая мимо харчевен и таверн, открытых ради такого случая, слышали доносившиеся оттуда звуки песен.
Линан не мог себе представить, куда направлялся Камаль. Он, сидя на своей лошади, чувствовал себя так, будто целый мир навалился на его плечи своей непомерной тяжестью. Его не покидало ощущение тошноты в желудке, а перед глазами продолжала стоять сцена трагической гибели Пайрема, которую порой сменял образ убитого им самим стражника. Ему приходилось беспрестанно сглатывать слюну, чтобы сдержать приступы тошноты. Рядом с ним ехала Дженроза, ошеломленная всеми событиями этой ночи и тем затруднительным положением, в котором она оказалась. За ними следовал Эйджер, хранивший угрюмое молчание. Один лишь Камаль, казалось, знал какую-то цель, его лицо выражало одновременно настороженность и плохо скрываемую ярость.
Они проехали через весь город на юго-восток. Когда Камаль дал им знак остановиться и велел всем спешиться, Линан вдохнул влажный воздух и понял, что они оказались неподалеку от гавани.
– Мы оставим лошадей здесь, – сказал Камаль. – Теперь будет лучше, если мы пойдем дальше пешком.
– А куда мы идем? – спросила Дженроза.
– К другу, – коротко ответил он. – А теперь никаких вопросов, пока мы не доберемся до места. Чем меньше внимание мы будем привлекать к себе ненужной болтовней, тем больше у нас останется возможностей уцелеть этой ночью.
Они дружно шлепнули своих лошадей, и те убежали своим путем; без седоков они должны были в конце концов вернуться в свою конюшню. Через несколько минут беглецы были уже возле доков. Канаты и шкивы поскрипывали и лязгали на ночном береговом ветру, жирные крысы спешили убраться с дороги путников. В гавани пахло нечистотами, трюмной водой и загнивавшей плотью.»Сегодняшней ночью повсюду бродит смерть», – с горечью подумал Линан.
Камаль, быстро и широко шагавший впереди, вел их вдоль гавани на восток еще приблизительно лигу, прежде чем повернуть на север, обратно в город. Они проходили мимо товарных складов, возле которых стоял запах экзотических специй, мимо заполненных посетителями таверн, пахнувших несвежим пивом и мочой. Тощие собаки, фыркая и сопя, роясь в отбросах, поспешно убегали с их дороги или заливисто лаяли им вдогонку, однако стоило улочкам смениться аллеями, на которых дома стояли в опасной близости друг от друга, и где ночной воздух был удушливым и спокойным, исчезли даже собаки.
Единственным звуком, который слышался в тишине, были шаги беглецов по булыжной мостовой, да еще можно было услышать случайное крадущееся царапанье прятавшихся грызунов или охотившихся кошек.
Наконец Камаль пошел медленнее, сквозь темноту пытаясь разглядеть ему одному ведомые признаки и надписи на указателях.
– Это где-то здесь, поблизости, – прошептал он себе под нос.
Еще несколько минут его спутники покорно молча следовали за ним, а потом великан что-то с удовлетворением проворчал, остановился и нетерпеливо постучал в дверь.
– Где это мы? – спросил Линан.
Прежде чем Камаль успел ответить, дверь отворилась, и на улицу вышел человек ростом пониже Камаля, но такого же могучего телосложения.
– Как ты думаешь, мой друг, кто ты таков после того, как меня из моего теплого кресла… – человек подался вперед, вглядываясь в начальника стражи, – … в такой час… Камаль?
Камаль с довольным видом хихикнул, при этом раздался звук, похожий на небольшой обвал гравия.
– Разве ты знаешь еще кого-нибудь такого же большого, как я, Грапнель?
Тот, кого назвали Грапнелем, в свою очередь рассмеялся и обнял Камаля за плечи, затем заметил его спутников.
– Я вижу, ты привел с собой друзей.
– Мы можем войти? Здесь на улице стоять небезопасно.
– Небезопасно? Да кто же, будучи в здравом рассудке, способен гнаться за тобой? – спросил Грапнель, однако впустил всех в дом, не дожидаясь ответа.
Они столпились в тесной прихожей. Грапнель протиснулся вперед и показал им дорогу в жилое помещение. В одном из углов комнаты располагался глубокий камин, в котором ярко горел огонь, а перед ним стояло несколько кресел без подлокотников и длинный стол. Стены были сложены из отмытых добела глиняных кирпичей, а выложенную из голландского кирпича крышу поддерживали длинные балки.
Грапнель расставил кресла полукругом перед камином и предложил всем сесть. После этого он исчез в соседней комнате и вернулся спустя несколько мгновений с пятью кружками и кувшином домашнего пива.
Впервые за эту страшную ночь Линан увидел, что затылок Камаля потемнел от засохшей крови, и что сзади его шею покрыла красноватая корка.