– Было, было, – Бобров кивнул головой. – Да быльём поросло.
– Ну так навести старика, Женя, – сказал Степан и опять стал жёстким взгляд, – только рыбки вы с ним уже не поймаете… Без ухи обойдётесь…
– Почему? – удивился Бобров.
– Неужели не знаешь? Вот такие, как ты, и виноваты. Кто гербициды разные навыдумывал? Не ты, так тебе подобные. Молодь от этой гадости гибнет, как от отравы. А ещё спрашиваешь…
Прав Степан, в последнее время увлечение гербицидами стало своего рода «золотой лихорадкой», льют их направо и налево, уничтожая не только сорняки. А с другой стороны, как бороться с сорной растительностью? На иное ячменное поле глянешь перед уборкой – сизое стоит от осота, точно хлопчатник выбросил коробочки созревшие. Чуть ветерок – и над полем будто январская метель, хлопья эти порхают.
– А крестьянин с осотом плугом боролся, – точно отвечая на его вопрос, сказал Степан. – У него хоть однолемешник был, но осенью он пахать не торопился, давал возможность сорнякам прорасти, а потом силушку не жалел, пахал поглубже. А сейчас в тракторе триста лошадушек впряжено, но глубоко пахать не хочется, опять уравниловка.
– Далась тебе эта уравниловка! – в сердцах ругнулся Бобров.
– А как же! Она мне всю плешь проела. Ведь почему мы не пашем глубоко, по всем правилам? Оплата у механизатора от гектара идёт… А ему лишь бы этих гектаров побольше. Крестьянин раньше, когда в поле выходил, о хлебе думал, а сейчас о гектарах. Вот какой парадокс получается…
– Да кто ему мешает о хлебе думать?
– Жизнь. Скажу тебе: если зарплату будешь от хлеба получать, сколько вырастил, столько и получил, то как запоёшь, а? Ты или работу сменишь, или головой кумекать начнёшь, как тот хлебушек вырастить. А сейчас ты – как батрак на отживе: есть хлеб, нет хлеба – тебе ветер в спину, оклад в конторе лежит, приходи получай, ешь свой каравай с маслом…
– Не очень сладкий каравай выходит, – вздохнул Бобров.
– Какой есть, но с голоду никто не умирает.
– Ну, а что ты предлагаешь всё-таки? Рассуждения я твои долго слушаю, может быть, они и правильные, только из рассуждений щей не сваришь…
Девчушки громче телевизор включили, музыка забухала оглушительно, как в ступе просо толкут. Степан в стенку кулаком стукнул, крикнул:
– Эй, вы! Потише там… По душе скрежещет от этой музыки. – И дождавшись, пока звук стихнет, сказал: – А на твой вопрос я отвечу – земле хозяина надо вернуть.
– У земли хозяин есть – колхоз…
– Этого хозяина не пощупаешь и к ответу не всегда привлечёшь, потому что расплывчатое это понятие.
– Председателя можно привлечь.
– Председатели приходят и уходят, потому тоже не чувствуют себя хозяевами. День прошёл – и слава Богу…
– Выходит, опять к единоличному хозяйству надо возвращаться, так?
– Ну, сейчас ты меня ещё в кулацких настроениях обвини… Но скажи, должен быть на земле хозяин или нет?
– Должен…
– Тогда кто этот хозяин?
– Колхоз…
– Опять за своё, – Степан улыбнулся через силу. – Ты, как Дарья моя, упрямый. Ей говоришь «кстись», она говорит «пусти». Да пойми ты, не стал колхоз хозяином земли, не стал…
Наверное, о много раз передуманном говорил Степан. Играли желваки на скулах, брови были нахмурены, даже испарина на лбу выступила. Бобров слушал с любопытством. Интересно размышляет, хоть и не во всём логика прослеживается, но думает человек, а думающий – это всегда хорошо. Маловато на свете размышляющих, всё больше потребляющих. Да и от дум отбить легко, какой-нибудь ярлык повесят, в прожекторстве обвинят. Вот бы, Бобров, часто об этом задумывался? Свою задачу в другом видел – как вспахать, посеять вовремя, хоть порой и можно было прослезиться, когда урожай собирал.
– Какой же выход? – спросил он.
– А выход искать надо, – улыбнулся Степан. – Я почему предлагал Дунаеву свёклу взять? Думал так – вот возьму эти сто гектаров, выращу урожай, глядишь, за мной и потянутся мужики. А уважаемый Егор Васильевич мне шиш показал. Говорит, я ответственность брать на себя не буду. Я так понимаю: если взялся руководить, то бери ответственность не только за себя, но и за тех, кто под твоим началом ходит. Так?
– Так.
– Ну, а теперь агитируй меня по старой оплате свёклу выращивать. Только пусть дураков в другом месте ищут. За сто шестьдесят «ре» я слепнуть на этой свёкле не желаю. Лучше одного быка в доме выращу.
– Говорят, у тебя и так скота, как на колхозной ферме?
– Иной мужик, Женя, сутками водку пьёт, вот как наш Кузьмин, но на него никто пальцем не показывает. Почему?