— Куда направляешься со всем этим барахлом? — интересуется Бет, когда я стаскиваю вниз узел с бельем.
— Хочу отнести Хани. Это все детские вещички — мне кажется, они ей пригодятся.
Бет хмурится.
— Что тебя смущает? — спрашиваю я.
— Эрика, зачем ты стараешься?
— Что?
— Сама знаешь. Мне кажется, что тебе не следует лезть из кожи вон, стараясь снова с ним подружиться, вот и все.
— Почему? И вообще, не так уж я лезу из кожи. Они, как-никак, наши соседи. По-моему, тебе и самой было приятно общаться с Динни тогда, на вечеринке.
— Ну, раз уж вы уговорили меня туда пойти, ты и Эдди, было бы неприлично с ним не разговаривать. Но я… мне кажется, у нас теперь слишком мало общего. Я вообще не уверена, что мы так уж хорошо знали его даже тогда, хотя нам и казалось, что знаем. И я вообще не понимаю, к чему это все, почему мы должны притворяться, будто с тех пор ничего не изменилось и все осталось, как прежде.
— Ты о чем? Разумеется, мы знали его! И почему сейчас все не может быть, как раньше? Я не понимаю тебя, Бет!
В ответ она, облизнув губы, отворачивается.
— Если между вами произошло что-то такое, о чем я не знаю…
— Между нами не происходило ничего такого, о чем бы ты не знала!
— Ну, как раз в этом я не совсем уверена, — отвечаю я. — А то, что ты больше не хочешь с ним дружить, не означает, что и я не должна.
Пробормотав это, я подтаскиваю тюк к двери и надеваю куртку.
— Эрика, постой! — Бет торопится ко мне через весь холл.
Я поворачиваюсь, вглядываюсь в ее лицо, пытаюсь понять, что у нее на уме. Измученные синие глаза, взгляд тревожный и недоверчивый.
— Мы не можем возвращаться к прошлому, как ни в чем не бывало. Слишком многое произошло. Слишком давно это было. Гораздо лучше просто… жить дальше. Оставить прошлое в покое.
Бет не смотрит мне в глаза, отводит взгляд. Я вспоминаю руку Динни: он так нежно взял ее за локоть — как собственник.
— Мне кажется, — упрямо повторяю я, — что ты не только сама решила больше с ним не общаться, но еще требуешь, чтобы я поступала, как ты. Может, тебе он больше не нужен, но не решай, нужен ли он мне.
— Нужен?.. Что ты имеешь в виду? — резко переспрашивает сестра. Я чувствую, что покраснела, и ничего не отвечаю. Бет глубоко, прерывисто вздыхает. — Мне и так довольно трудно здесь быть, Эрика, а тут еще ты ведешь так, будто тебе все еще восемь лет. Неужели нельзя просто держаться от него подальше? Вообще-то, предполагалось, что мы будем здесь вместе. А теперь, если Эдди целыми днями пропадает с Гарри, а тебе интереснее бегать за Динни, я… Я не обязана здесь оставаться, знаешь ли. Могу забрать Эдди и вернуться на Рождество в Эшер…
— Отличная идея, Бет, просто отличная. Проявление непредсказуемого поведения именно то, чего ждет не дождется от тебя Максвелл… — Не успев договорить, я уже жалею о вырвавшихся словах. Бет отшатывается от меня. — Прости меня, — поспешно добавляю я.
— Как ты можешь говорить мне такие вещи? — шепчет Бет; ее синие глаза блестят и заволакиваются слезами. Она отворачивается и идет прочь.
Выйдя из дома, я делаю глубокий вдох, вслушиваюсь в приглушенные крики грачей, негромкий стук капель, падающих с мокрой листвы. Живые звуки, живые запахи в разгар зимы. Раньше я никогда не обращала на них внимания. Бросаю узел с бельем, внезапно меня охватывает неуверенность. Я сажусь на ржавую металлическую скамью у края лужайки, чувствую леденящий холод, он проникает даже сквозь джинсы. Может, лучше отнести им все это в другой раз. Из восточной части сада, от ручья до меня доносятся голоса. Я отправляюсь туда через калитку сбоку от лужайки, дальше вниз по склону, поросшему низкорослыми кустами. После дождя почва стала вязкой. Когда я иду, она хлюпает и липнет к ногам.