– Она и твоя дочь – тоже! Неужели для тебя это не значит ничего?!
– Значит. Но видишь ли в чём проблема, Мэри, такие, как ты и такие, как я по-разному смотрят на вещи. Я дал ей выбор, и она его сделала. И, если уж говорить откровенно, не могу сказать, что неправильно. А теперь, моя прекрасная ведьмочка, время истекло. Полночь давно миновала, приближается Час Быка, до крика петухов нам пора возвращаться в Ад, ведь Врата скоро будут закрыты, надолго, если не навсегда.
– Нет!!! – завизжала Мэри, вскакивая на ноги и отчаянно всхлипывая.
Демон раскинул руки и вокруг него взвихрилось пламя. Оно охватило его с головы до ног, оранжевое и грозно ревущее, и вот уже в пламени стоит не человек, а чудовище. Оно сохранило антропоморфные очертания, но в тоже время в нём проявились и другие – острые рога увенчали вытянувшуюся, как у ящерицы, морду с острыми клыками. Больше всего искажённые пламенем черты напоминали оскалившуюся драконью пасть. Из рук выдвинулись острые когти, под ними распустились перепончатые, как у летучей мыши, крылья.
Кора не могла понять, что же это ревёт: пламя или демон?
Огненный струйки потянулись по стенам, занимаясь то тут, то там. Медленно начал тлеть ковёр под ногами.
Мэри вскрикнула и попыталась бежать в сторону лестницы, что изначально было лишено всякого смысла. В одно движение демон настиг её и, протащив по коридору, влетел в раму картины. В следующую секунду в ней отразилось пламя, послышался звук битого стекла и пламя брызнуло по стенам. Жар сделался невыносимым.
Из последних сил, цепляясь за всё, что попадалось под руку, она поползла в сторону лестницы. Нет, выжить во всём этом дурдоме Кора не то, чтобы особенно надеялась, хотя, пока дышишь, надежде всегда найдётся уголочек в сердце и разуме, скорее, очень уж не хотелось гореть заживо. Потянуло едким горьким дымом, разъедающим лёгкие. Кора постаралась хоть как-то использовать магию и одновременно с облегчением и ужасом поняла, что её силы, к которым она толком не успела привыкнуть, полностью её покинули.
– Помогите! – крикнула она, надрывно кашляя. – Помогите! Кто-нибудь!..
Бок разрывало от боли, горло – от едкого дыма. Она уже смирилась со смертью и хотела одного – чтобы сознание, наконец, уже оставило её в покое. Она сделала своё дело. Кажется, закрыла Врата. Её миссия выполнена.
– Кора! Кора, где ты! – донёсся из-за стены пламени голос Коула.
Ей бы помолчать, потому что зазывать его в этот огненный смерч было не самым правильным решением, но вместо этого она завопила во всё горло:
– Я здесь!!!
Руки были мокрыми от липкой крови. Со всех сторон дышало жаром.
«Им не хватит воды, чтобы погасить мой огонь»…
Да уж! Фейерверк отменный.
– Корнелия!
Из сплетающегося в одной целое слишком яркого огня и тьмы безсознания всплыло лицо Коула, кудрявое, взлохмаченное и напряженное.
– Что с тобой случилось? Бог мой!
Девушка вскрикнула, когда он подхватил её на руки. Пламя подбиралось к ним всё ближе, ещё минута, и спасительный выход окажется отрезанным.
– Оставь меня! Вместе нам не выбраться… – надсадно кашляя, проговорила Кора. – У одного тебя ещё будет шанс.
– Ага. Конечно, – кивнул Коул, мечась в поисках выхода, пытаясь пробиться через огонь.
Кора слышала, как где-то в стороне кричали. Кричали отчаянно, словно горели заживо. Всё-таки демон – лжец. Он обещал не собирать жертвы…
Она чувствовала, как дрожат от напряжения удерживающие её на весу руки. Но в огне и правда брода нет. Пламя ревело со всех сторон. Раздавались громкие, как выстрелы, хлопки – то лопались стёкла.
Пламя лизало всё: ковры, вазы, картины, занавески, шикарный рояль, старинные шкафы, кровати. Предметы интерьера, искусства, книги и технику. Проглатывало, перемалывая огненными зубами, очищая от накопившейся за века скверны.
В какой-то мере и они с Коулом принадлежали к тому же.
Отчего-то о нём Кора жалела даже больше, чем о себе…
Глава 34. Финал
Умирать и рождаться всегда больно, исключений не бывает. Однако, из всех возможных способов умереть – сгореть живьём самое жуткое, что можно придумать.
Огонь полыхал со всех сторон. От жара, кажется, скукоживалась кожа, а глаза будто выжигало кислотой, так, что хотелось зажмуриться, но приходилось изо всех сил противиться этому желанию, чтобы найти выход там, где его, судя по всему, уже не существовало.