– Могу задать тебе аналогичный вопрос. Кстати, если скажу, что решил использовать часовню по назначению и помолиться на сон грядущий, ты мне поверишь? – насмешливо хмыкнул он.
Дерзкий, расхристанный, в полурастёгнутой одежде, всклокоченный и полупьяный, он показался Коре в этот момент глотком свежей воды – живой и яркий в окружающей её тьме. Встреться они при других обстоятельствах, в её прошлой жизни, Кора сочла бы Коула пропащим, развращённым и испорченным и сделала бы всё возможное, чтобы держаться от него подальше. А сейчас его присутствие возвращало её из пограничного состояния, где она почти готова была поверить, что Сибил и Дориан знали живую Мэри Гордон, жившую в 17 веке.
– Конечно, нет. Убери фонарь!
– Тогда здесь станет слишком темно.
– С моего лица, идиот! Свет меня слепит.
Коул, к её удивлению, послушался. В холле хлопнули дверью, и Кора испуганно юркнула на скамью, где сидел Коул, бездумно в испуге схватив его за руку и с силой сжимая руку.
– Будто бы тьма слепит меньше? – понизив голосом, полушёпотом проговорил он ей на ухо, обжигая шею дыханием.
От него пахло алкоголем и чем-то сладким, как от петунии в жаркий день.
– От кого мы прячемся? – заговорщицким шёпотом поинтересовался Коул.
– От кого прячешься ты, я не знаю, – так же, шёпотом, ответила Корнелия, – а я – от твоей тётушки и её управляющего.
– Мне показалось, что последний тебе приглянулся? Но, кажется, я приглянулся больше? – хмыкнул он, откровенно заигрывая, но, к счастью, не пытаясь распустить рук.
В любое другое время такая, почти интимная близость с красивым парнем, знающим себе цену, умеющим обхаживать девушек и не стесняющимся пускать своё обаяние и сексуальность в ход парнем стало бы событием. Кора была невинна, легко смущалась и при общении с противоположным полом обычно замыкалась в себе. Но сейчас стрелы Амура отскакивали от неё, словно мячик от стены. Все мысли были заняты домом и теми дикими странностями, что его наполняли. Думать проще было о них, но сердце Коры переполнял страх за отца, так что там, где раньше могло полыхать, сейчас выдавало лишь лёгкую искру.
– Скажи, ты давно его знаешь?
– Управляющего? – видеть лица Коула в темноте Кора не могла, но отчётливо представляла себе его заломленную бровь и насмешливо-саркастическое выражение лица.
– Твою тётушку я бы обозначила междометием «она». Да, управляющего.
– А почему ты спрашиваешь? Тебя волнует степень нашей с ним близости? Не волнуйся, мальчики в моей жизни были лишь в порядке эксперимента, а так, вообще-то, я предпочитаю девочек и уж Дориан точно не в моём вкусе…
– Хочу сравнить то, что скажешь ты с тем, что изложил мне он, – пресекла словесный поток Кора.
– И что он тебе сказал?
И снова в своём воображении она увидела его тёмную бровь выразительно приподнятой.
– Опыт имеет смысл лишь в том случае, если на мой вопрос ты ответишь первым.
– Да пожалуйста! Я…
Неожиданно повисла пауза.
– Что – ты?
– Мне самому не верится, но… кажется, я знал его всегда.
– С детства?
– Да.
– Вы вместе учились? Или бывали здесь на каникулах?
– Учились? Как мы могли вместе учиться? Нет. Сколько себя помню, Дориан всегда занимался делами «Райских садов».
– Служил здесь управляющим?
– Ага.
– Но вы выглядите с ним почти ровесниками! Может быть, он старше тебя лет на пять…
– Определённо нет. Он намного лет старше. Когда я впервые приехал в гости к тётушке, он… – голос Коула окончательно замер.
Похоже, парень с удивлением перерабатывал информацию себя в голове, а вот Кора испытывала какое-то мрачное удовлетворение. Не потому, что смутила его, а потому, что пазлы кое-как складывались. В немыслимую, невероятную и невозможную картину, но…
– Выглядел так же, как сейчас? – подсказала она.
– Никогда об этом не задумывался раньше, но – похоже, ты права.
– И тебе не казалось это странным?
– Нет. Я не задумывался об этом. «Райские сад» не то место, о котором приятно думать или куда хочется вернуться. По крайней мере, оно было таким до нашей встречи, но…
– Хватит наглой лживой лести, – нетерпеливо оборвала его Кора. – Я в этом не нуждаюсь.
– Возможно, в этом нуждаюсь я?
– Я хочу вырваться из этого дома. Сбежать отсюда. Ты мне поможешь?
Похоже, её слова его ошарашили, потому что, когда Коул снова заговорил, из голоса его исчезли игривые, легкомысленные нотки.