– Это так заметно, мистер Дангирэй? И сбросьте скорость!
– Мне кажется, я ещё ничем не успел задеть ваших чувств? Ничем не оскорбил вас? Отношусь со всей бережливой предусмотрительностью, на какую только способен? С чего же я успел впасть у вас в немилость?
Кора отвернулась к окну. Начавшийся дождь успел прочертит по стеклу тонкие дорожки воды, преломляющих действительность, как линза.
– Я задал вопрос. Вы меня игнорируете?
– Я не… я не знаю, что вам ответить.
– Скажите правду.
– Ничего личного и не придумывайте лишнего. Я интроверт, вообще плохо схожусь с людьми. Предпочитаю держать дистанцию.
– Значит, интроверт? И – ничего личного? Вы – трусишка и лгунишка.
– А вы лощённый лицемер и шпион!
Он засмеялся:
– Уже лучше! Мне кажется, что, когда мы поближе познакомимся, вы ко мне переменитесь.
– Я постоянна в своих чувствах. И мне не нравятся самовлюблённые павлины.
– А я так просто без ума от дурно воспитанных, грубых девчонок, – с сарказмом протянул он, притормозив у светофора на красный свет. – Знаете, с чего мы начнём?
– Начнём – что?
– Нашу дружбу? С сокращения дистанции. Я заеду за вами после работы, и мы поедем в какое-нибудь уютное местечко, где можно неплохо перекусить, расслабиться, словом, неплохо провести время.
– Какие ещё рестораны? Мне нужно собрать вещи, и…
– Мне отчего-то не кажется, что к утру вам нужно упаковать по чемоданам три гардеробные? А с парой чемоданов вы за полчаса как-нибудь управитесь.
– Вы правы, мистер Дангирэй.
– Можно просто Дориан.
– Вы правы не в этом. Вы мне на самом деле не нравитесь. Мне не нравятся люди, которые следят за мной…
– Виноват, каюсь, но мне хотелось понаблюдать за вами в, так сказать, естественной обстановке, до того, как наше общение обрастёт некоторыми… нюансами.
– Когда вы делаете предложения, вы делаете его так, что практически не оставляете собеседнику выбора.
– Выбор – тягостная рутина. Разве не здорово, когда кто-то всё решает за тебя в твоих же интересах?
– Нет, мистер Дангирэй, совсем не здорово. Я, возможно, произвела не верное впечатление? Может быть я и краснею временами, как дурочка, но, на самом деле я из тех, кто предпочитает делать выбор сам. Ясно?
– Да.
– Хорошо.
Их путь подошёл к концу. Машина мягко затормозила у входа. Здание, где располагался рабочий офис Коры, нависал над улицей серой громадой.
Снаружи лил дождь, налетал порывами ветер. Толкнув от себя дверь, она двумя ногами угодила в бурлящую лужу и едва сдержалась, чтобы не выругаться самым неподходящим для леди образом, но ограничилась лишь приличным к случаю:
– Чтоб тебя!..
За спиной раздалось:
– Заеду в 17.30.
– Что тебя ещё раз!
Она в раздражении хлопнула дверью.
Машина тут же сорвалась с места, ловко лавируя в общем потоке.
***
– Вы опоздали! – начальница будто нарочно поджидала её, будто других работников в офисе мало. – Ланч закончился четверть часа назад.
– Простите.
Мысль о том, что она в любой момент может послать эту мегеру далеко и надолго приятно грела Коре душу. Жаль, только, мысль – не плед. В холодной день ею не укроешься.
– Вы знаете правила учреждения. Большинство сотрудников не оставляют рабочее место даже во время перерыва. Вы же позволяете себе опаздывать!
– У меня есть причина.
– У вас на всё есть причина. И на всё – отговорка. Нужно ответственней относиться к делу.
– Обычно я тоже обедаю на рабочем месте. И всегда вовремя сдаю отчёты. И у меня реже, чем у других, бывают неточности и недоработки.
– Вы дерзите.
– Я пытаюсь объяснить.
– Что именно?
– Я опоздала, потому что мне сообщили, что умер дедушка.
– Соболезную, но, на самом деле даже это не повод. Впредь будьте пунктуальней, – недовольно поджав губы, леди-босс собралась благополучно отчалить, но Кора окликнула её.
– На самом деле это не всё. Мне нужен отпуск.
– Что?!
– Мне нужен отпуск, – повысила голос Кора, словно стараясь докричаться до далёкой вершины. – Я должна поехать навестить бабушку.
– Я правильно поняла? – арктическому холоду в голосе дамы-босс могла бы позавидовать сама Антарктида. – Ты просишь меня об отпуске?
– Да.
Пауза. Длинная. Заполненная глубоким укором. Рассчитанная на то, чтобы собеседник осознал тяжелейшую степень своего нравственного разложения.
– И как долго ты планируешь отсутствовать?