Мэри, дочь обычного фермера и простой крестьянки, казалась алмазом в куске навоза. Ей было не место среди овец и коз, свиней и полей с рожью. Ей было тесно в этой среде, а серому окружению, привыкшему, словно овцы, брести по раз и навсегда проторенной колее. И окружение не могло не замечать разницы между собой и ею.
Если чего-то люди в этом мире и не прощают, так это превосходство над собой. Будь лучше других и, как бы хорош и светел не был ты, тебя станут ненавидеть и обмазывать навозом. Прожив несколько веков и повидав много людских пороков, наблюдая столько судеб, я пришла к выводу, что доброе сердце и правда стоит дороже красивого лица. Потому что доброе сердце не привлекает к себе столько внимания, сколько красота и ум. Если у тебя доброе сердце и чистая душа, у тебя есть шанс прожить тихо и незаметно. У людей, подобных Мэри, такого счастья нет. Они сами рвутся на рожон и приключения охотно идут им навстречу.
Женщины ненавидели Мэри за то, что считали лучше себя и потому, что стоило ей появиться, она привлекала к себе всё мужское внимание. Мужчины ненавидели Мэри потому, что понимали – такой алмаз не для их свиного рыла. А Мэри с презрением относилась к ненависти одних и с пренебрежением – к заигрываниям местных парней. Их честное сватовство она отвергла.
– Но ведь был в истории тот, кого отвернуть она не смогла?
– Конечно. В каждой истории про молодую девушку рано или поздно всегда появляется таинственный Он. И вот он появился.
– И им был Дориан?
– Конечно, нет, – презрительно скривилась Сибил. – Им оказался сын их лорда, который, конечно же, увлёкся хорошенькой крестьянкой. По словам самой Мэри его домогательства ей были вовсе не по сердцу, надменный и пустой лордёныш привлекал её не больше, чем приземлённые, грубые вилланы, если даже не меньше. Одной из неприятных черт власть имущих мужчин является неумение воспринимать слово «нет». Так прекрасная фея в очередной раз пострадала от фавна. Не в первый и не в последний раз девичество было отдано насильнику или соблазнителю. Многие потом шептались, что Мэри купилась на барские посулы; что соблазнилась и была обманута. Я же склонна верить тому, что говорила сама Мэри, которая не просто ненавидела, а относилась с величайшим отвращением к представителям всего семейства.
Вот так мужчины ткут своих демонов – собственными руками. Для самой Мэри в те времена прямых дорог не было. Это сейчас женщине её темперамента и ума могла открыться многие двери, она могла бы сделать карьеру. Но в 17 веке у женщины была одна дорога: в постель к мужчине. Единственная ценность женщины лежала её пояса. Ты могла стать честной женой и с утра до вечера пахать в поле; или ты могла стать содержанкой и с утра до вечера впахивать в кровати. Последнее тоже не столь лёгкое занятие, как может показаться тем, кто ещё только планирует посвятить свою жизнь любовным утехам. Утехи будут у того, кто тобой пользуется, а тебе достанется всё остальное: боль, отвращение, грязь и слизь, венерические болезни, которые тогда не лечили, когда, подхватив их, ты начинал медленно и грязно разлагаться изнутри.
К слову, при всей своей красоте и бешеном обаянии, Мэри никогда не пыталась манипулировать мужчинами или использовать их. Кто-то мог посчитать это скромностью, но я объясняла это природной холодностью. Её не влекли к себе ни мужчины, ни женщины – её влекли звезды, загадки, неизведанные земли. Её сексуальность была неразбуженной, а то, что случилось между нею и молодым лордом и вовсе заставило её проникнуться отвращением к этой стороне жизни.
К сожалению, у насилия были последствия. И вся тяжесть бремени пала на несчастную, гордую Мэри. Ни у кого не нашлось для девушки сочувствия. Её объявили виновной, беспутной, развратной особой. Родной отец выгнал её из дома, а местные «мамочки» охотно пригласили в свой бордель.
Дьявол сторожит наши души, стараясь уловить в свой сачок те, что светят ярче. Какой смысл в банальной душонке, готовой за кусок сыра и отрез платья подписать любой договор. В душе Мэри светили звёзды, она была глубокой и сильной. А ненависть, поразившая её проказой, стала теми дверями, что привели к нам. И мы её не отвергли. Её вступительным взносом в наш тайный клуб стала жизнь ещё нерождённого ребёнка, и Мэри с радостью согласилась заплатить эту цену. Она освобождалась от нежеланного бремени и получала доступ к силе. Подобно всем нам она была наивна. Жизнь ребёнка от ненавистного насильника была только задатком.