Она не поверила, ощутив влагу на лице, но Кора и в самом деле провалилась в страницу, как Алиса в Чёрную Дыру. Вода залила глаза, нос, горло. Корнелия чувствовала, что тонула.
Открыв глаза, она увидела перед собой, смутно, сквозь воду, фигуру женщины в старинном тёмном платье. Чёрные волосы красиво убраны под сетку, продолговатое тонкое лицо, узкие плечи. Высокий, жёсткий воротник над ними, усыпанный мелкой россыпью жемчужин.
Продолжая тонуть, Кора почувствовала, как что-то прикоснулось к ней, припадая губами к её губам.
Воздух, наконец-то, ворвался в лёгкие.
Кора стояла на коленях перед портретом Мэри Гордон, что висел на третьем этаже. Огненные блики играли на холсте. Зажигали зловещие огни в глубине чёрных глаз изображённой на портрете ведьмы.
Казалось, что комната за плечами Мэри горит, погружённая то ли в закат, то ли в пожар.
– Что, чёрт возьми, происходит? – пробормотала Кора, стараясь подняться на ноги, сделавшиеся непослушными и ватными.
И – замерла.
На портрете больше не было Мэри. Вместо него – пустой проём, откуда тянуло горячим, раскалённым воздухом.
В пустой раме, как дверь, открылся Портал.
Интуиция просто надрывалась от крика: перед тобой точно не дорога в рай. Но ожидаемо и предсказуемо Кора к ней не прислушалась. Смысла в колебаниях и сомнениях она не видела. Отступать не имело смысла. Всё велось к тому, чтобы рано или поздно придётся спуститься по этой лестнице. Потому что именно лестница ждала её с той стороны портала. И она шагнула вперёд.
Глава 27. Лестница в параллельный мир
Лестница свивалась, как змея, кольцом, ввинчиваясь вглубь, уходя всё дальше и дальше.
Просто лестница.
Корнелия никогда не помнила за собой того, чтобы ступени её пугали. Как бы глубоко они не опускались или высоко не поднимались, рано или поздно обязательно будет последняя. И всё же сердце болезненно сжималось от страха. В воздухе тянуло гарью, пахло серой. Потом потянуло ветром, раскалённым, словно в самый жаркий июльский день перед грозой. Правда, в отличие от штормового порыва, в этом дуновении не было обещания разрядки для напряжения. Оно лишь нарастало.
На коже выступила испарина, пот бежал по лицу и по лбу.
Лестница остановила спуск, упершись в широкую металлическую дверь, запертую на широкие, массивные засовы. Корнелия поколебалась, стоит ли отпирать? Но как узнать, что за дверью, если не распахнуть её настежь?
Однако, если перед тобой дверь в ад торопиться явно не стоит.
«Это просто сон, – попыталась убедить себя Корнели, – Всего лишь видение».
Однако, её мать утонула в пруду. Мало ли, что грезилось ей в её видениях? Может, в своих грёзах она тоже какие-то странные книжки читала?
В дверь ударили словно тараном. С такой силой, что пространство вокруг загудело. Звук вышел оглушительным, неприятным, как гром в каньоне. Корнелия зажала уши руками, но это не помогало – звук не стихал. Судя по звуку, в дверь с той стороны ломилось нечто огромное и жуткое.
Паническая атака заставила Кору броситься обратно к лестнице и начать стремительный подъём. Она бежала со всех ног, спотыкаясь и удерживаясь за перила, пока не упёрлась в точно такую же дверь, как снизу, но и здесь с той стороны в неё так же билось невидимое нечто.
Словно все ступени вели в одно место, в одну точку.
Прижавшись спиной к стене, Корнелия обнаружила, что та горячая.
В дверь били и били со всей яростью. Внутренний голос уверенно говорил, что бежать вниз бесполезно: там будет тоже самое. И можно до бесконечности продолжать бегать сверху вниз и обратно, задыхаясь от подъёма и страха. А можно просто открыть. Ведь только в её разуме существует два выхода, на самом деле выход один.
И Корнелия решительно налегла на засов.
***
Стоило отпереть дверь как оглушительный звук стих на краткий миг, а потом её стремительно и резко распахнуло.
За дверью открывалось пространство, всё в алом, огненном мареве. Горячий ветер бил в лицо. Вокруг, насколько можно дотянуться взглядом, лежало нечто, похожее на раскалённую алую пустыню. Песок был повсюду: под ногами, вился в воздухе, заслонял небо. И что-то во всех этих переменчивых, неясных, раскалённых небесах и земле двигалось, как рыба двигается в тоще воды, неясной, размытой тенью.
А потом зазвучал этот звук. Пронзительный и тоскливый. В сто раз хуже смолкнувшего стука или волчьего воя. Нечто подобное издаёт разрушающийся, проседающий металл. Из песчаной бури и задувающего огненного смерча выступила тень, обретая очертания женской фигуры. Она брела, словно через силу, спотыкаясь, напоминая зомби из фильмов ужасов.