– Говоришь так, будто у тебя есть выбор. Но на самом деле у тебя его нет.
– Ошибаешься. Я могу всё рассказать…
– Рассказать? – рассмеялся Дориан зло и весело. – Кому, милая? Этим милым избалованным деткам, привыкшим получать всё, что хотят и не платить за это? Благодаря безответственным родителям они так и не уяснили элементарной истины: платить приходится всегда. Всегда! И это правило без исключений. За всякие мелочи – деньгами, за дорогое – жизнью. Кредитную систему придумал дьявол. Ты берёшь немного сейчас, а потом платишь больше и больше – и так всю жизнь. Они хотят повеселиться, оторваться по полной. Хотят получить свою вечеринку века. И они её получат. Ты можешь говорить или даже кричать, что тебе вздумается. Полагаю, их это только повеселит. Но никто тебе не поверит, тебя постигнет участь вещей Кассандры, предвещавшей падение Трои. Прослывешь чудачкой! Давай! Дерзай.
Кора с досады закусила губу. Он был прав, чёрт его дери!
Зелёная лужайка заполнилась людьми и с одной стороны это не могло не радовать. Оторванность от мира, мрачные туманы, вековые деревья, узкий круг, состоящий из семьи и прислуги – всё это действовало угнетающе. Новые лица, словно свежий ветер, разгоняли меланхолии. Тем более, что лица эти были молоды и симпатичны. Помимо красивой брюнетки и двух симпатичных, можно даже сказать, смазливых молодых людей, была миленькая блондиночка и рыжая – красотки на всякий вкус. При свете солнца все ужасы ночи казались надуманными, ненастоящими, просто ночными кошмарами.
С места, где стояла Кора, лужайка просматривалась отлично. Именно потому, Дориан её к окну и подтащил. Он явно хотел, чтобы она видела, как Коул вместе с тётушкой Сибил, как всегда, одетой в строгий тёмный костюм, подчёркивающий янтарное золото волос, уложенных волосок к волоску, вышел навстречу гостям. Как брюнетка бросилась на шею Коула, а тот в ответ не только обнял её, но и поцеловал. И поцелуй этот, с щемящим чувством ревности пришлось признать Коре, был далёк от дружеского.
Будто и не было этой ночи. Будто она ничего и не значила. А может быть, и в самом деле – пустое? В обществе, в котором привык вращаться Коул это норма – проводить ночь с кем-то, а наутро забивать на это. Не хотелось соглашаться с Дорианом, но в одном он прав: не стоит ставить на такую лошадку, как Коул.
Сверху ярко струилось солнце. Коул и брюнетка улыбались друг другу. Незнакомые парни тоже сверкали улыбками. И только в сердце Коры копошились чёрные змеи ревности.
Глава 30. Новые лица в старом доме
Дориан оставил Кору, весьма довольный собой. Поставленной цели он добился: поселил в её сердце сомнения, ревность, злобу, тревогу и неуверенность в себе. А Коул словно нарочно подливал масло в огонь, обнимаясь то с одним из своих друзей, то с другим, скаля зубы в весёлой усмешке.
«Он безнадёжен, ты только посмотри на него», – тянул с усмешкой голос Дориана в её голове. Но принадлежал он не Дориану. Это был её собственный голос.
С другой стороны – ничего особенного не происходило. Как он должен был себя вести? Встретить давних друзей надутой миной? Состряпать холодную гримасу наподобие той, что смотрела на неё из зеркала – пресная, занудная, с надутыми губами? Это было бы невежливо и некрасиво, и она бы первая осудила подобное поведение.
Но Кора ничего не могла собой поделать. Можно сколько угодно говорить о том, что ревность – это плохо, что это недостойная слабость, но попробуй не ревновать, когда ревнуется? Приблизительно также легко, как приказать реке остановить течение.
Чем дольше Кора оставалась в своей комнате, тем сильнее себя накручивала. Ей представлялось, как Коул весело проводит время внизу, в гостиной, со старыми друзьями и приятелями, да оно и понятно – его с ними связывает куда больше общего, чем с ней.
Она несколько раз переоделась перед тем, как спуститься вниз. И каждый раз была недовольна достигнутым эффектом. То слишком просто, то слишком пестро, то недостаточно аристократично на фоне этой проклятой брюнетки, то как-то нарочито нарядно, будто она с этой противной брюнеткой соревнуется (что недалеко от истины, но ничего подобного демонстрировать Кора не хотела).
Когда Кора, наконец, спустилась, все, включая гостей и хозяев, сидели за столом. Её никто дожидаться не стал. Как мило! А ведь формально она здесь хозяйка и, если следовать юридическому праву, имеет право разогнать всех к чёртовой матери вон.
К моменту её появления за столом царило милое и сонное гудение, какое часто можно услышать над ульем в солнечный яркий день. Каждый занят своим делом, каждый переговаривается с соседом. И вот появление нового лица, конечно же, автоматически привлекает к себе внимание. Все взгляды автоматически устремляются к новому лицу, и ты – звезда.