Дрожжина энергично выскочила из саней, сбросила черный, с большим воротником тулуп. Она была в темно-синем бостоновом пальто, отороченном по подолу и рукавам светлой смушкой, и с таким же смушковым воротником, только он был чуть потемнее.
— Рисковая вы, Домна Кондратьевна. На таком чертике, да одной? — сказал осудительно Вася, беря жеребчика под уздцы.
— Он послушный, — ответила довольная женщина. — Напоите его. Овес под козлами. Тулуп пусть где-нибудь в тепле повисит. Часа через два поеду к Бобришину.
— На ночь-то глядя! Волков не боитесь, Домна Кондратьевна?
— Волков? Да, Василий, тут ружьишко в сене, вынеси и его: как бы этот чертенок не погрыз ложу… — Дрожжина похлопала жеребчика по широкой шее, тот попрядал ушами, копнул снег копытом. — Ну, ну! Знаю, что домой пора.
Надя и Зоя Петровна, увидев в окно секретаря райкома, поспешили на крыльцо, не успев одеться. Дрожжина сердито замахала руками, они исчезли и снова показались уже в накинутых на плечи пальто. Дрожжина подходила к крыльцу, как всегда, твердо ступая, чуть склонившись вперед, будто преодолевая течение воды, вся ее фигура выражала уверенность и силу. В рентгеновском кабинете в неторопливом ожидании стояла у щита техник — хрупкая девчушка Таня Заикина, чувствующая себя настоящей хозяйкой хотя и небольшого, но такого важного и нужного для больницы дела. Как только вошли врачи и сестры, а затем и Дрожжина, о чем-то увлеченно говорящая с Надей, Таня задернула на окне черную плотную штору, щелкнула выключателем. Кабинет залил матовый электрический свет. Надя вышла вперед и, оглядев полукругом стоящих врачей и сестер (вот их уже сколько!), заговорила, тая взволнованность:
— Коллеги, вчера специалисты приняли нашу рентгеновскую установку. Вчера же были сделаны пробные снимки. Они проявлены и оказались сносными. Мы получили могучего помощника. Наши возможности в диагностике болезней стали намного шире.
«Не могла это сделать празднично, — недовольно подумала Манефа, стоящая неподалеку. — Такое дело сделано, а она: «Мы получили могучего помощника…» Петь надо, всем петь…»
А Надя продолжала:
— Пока у нас нет рентгенолога, заведовать кабинетом будет доктор Колеватова, наш «главный» терапевт, у нее, к счастью, есть опыт. — Надя помолчала. — Ну а открыть наш кабинет попросим Домну Кондратьевну.
Только сейчас все увидели, что экран аппарата обвязан красной лентой, а в руках Тани блеснули хирургические ножницы. Она шагнула от щита и подала их Дрожжиной.
— Спасибо за приятную обязанность! — сказала секретарь райкома, беря ножницы. — Поздравляю вас всех! Рентген — важное ваше приобретение. Берегите его и хорошо, в полную силу используйте!
«Какая торжественность! — возмутился про себя Антон Васильевич. — Будничное дело, а такое величание».
Анастасия Федоровна подумала, радуясь: «Везде бы так, по всей области. — Погоревала: — Нет, долго еще не будет широких дорог рентгену на село…» И с сожалением вздохнула: уж она-то знала свою область из конца в конец.
— А теперь первая официальная рентгенограмма грудной клетки! — объявила Таня Заикина. — Домна Кондратьевна, пожалуйста. Остальных прошу освободить кабинет…
— Погоди, погоди! — Дрожжина подошла к аппарату. — Расскажи, пожалуйста, как тут все действует.
Таня старательно, как на экзамене, начала рассказывать и так увлеклась, что Наде пришлось дать ей знак закругляться. Таня поняла ее, сбивчиво закончила пояснение.
— Разденьтесь до пояса, встаньте вот сюда… — смело попросила Таня Дрожжину. Ей нравилась новая роль, и она из кожи лезла вон, чтобы держаться построже и делать все четко, как учили. До этого она ни разу не сбилась и не думала, что ее ждет конфуз: пациентка подошла к ней, погладила по голове, сказала по-матерински, чуть покровительственно:
— Дитя мое, спасибо тебе за все, что ты мне показала, о чем рассказала. Вижу, учили тебя хорошо и ты все, что надо, усвоила. Но, знаешь, дочка, я боюсь этих самых аппаратов. Вот, честное слово, боюсь.
Таня вдруг почувствовала себя обыкновенной девочкой, ее тоненькая шейка втянулась в плечи. Домна Кондратьевна заметила это, подбодрила:
— Ничего, не огорчайся. Первое просвечивание сделай знаешь кому? Чьих сил больше всего вложено в это… Так кому же?
Таня взглянула на Надежду Игнатьевну. Дрожжина заметила ее взгляд.