Мягкое тепло опустилось на плечи. А я и не заметила, как Андрей снял свою утепленную джинсовую куртку и остался в одной футболке. - Мне часто приходится напоминать себе, что вот, все это настоящее, - Андрей тихо проговорил, не поворачиваясь в мою сторону. - А не тот мир, который нас окружает. Это мой якорь, Даш. А у тебя он есть? «Откуда? Якорь? Что ты обо мне вообще знаешь?» - его слова прогнали умиротворение, которое поселилось в груди, и вызвали злость и горечь. Есть у меня что-то в жизни - нет. Его это точно не касается. - Нет у меня якорей. Я просто плыву по течению..., - зло выдавила, чтобы не сорваться на крик, - как полено. Меня как жизнь закинула в течение, так и плыву. Андрей удивленно приподнял брови и принял свою джинсовую куртку, которую я зло бросила ему в руки со словами: - Философ хренов! Как сказал бы его папочка: «Ай - я - яй! Такая хорошая девочка и так плохо ругается!» Захотелось завыть. Зачем я это сейчас вспомнила?
Что он хотел сейчас со мной обсудить? Поддержать мой боевой дух? Пожалеть? Сказать, что несмотря ни на что жизнь продолжается. Всегда есть ради чего двигаться дальше. Я это столько раз слышала, что все эти пространственные разговоры могла дословно записать на туалетной бумаге, а затем съесть и не подавиться, и ничего кроме злости они во мне не вызывали.
Андрей привез меня к себе домой. Смысла сопротивляться больше не видела. Да и бежать тоже. За дорогу он мне все популярно объяснил: мотивы своих поступков, мотивы моих поступков и текущее положение дел. Удавить его захотелось еще больше. Итак, он, как последний из «рода Лавровых» (здесь я могла бы громко и ядовито посмеяться), просто обязан обеспечить мое благополучие, раз я сама не в состоянии это сделать. К слову, мою машину обещали отмыть, отчистить за счет мастерской, так как не доглядели. Что еще? А! Он что-то говорил про Павла, мужа моего «ненаглядного» и, слава Богу, почти бывшего, заявление надо написать в полицию. Все документы уже готовы. Машинку-то мою тоже он испортил. «Супостат этакий!» Хотел запугать, чтобы жена наверняка к нему прибежала и упала в распростертые объятия. В общем, все это я слушала и ухмылялась. Отчего-то в голове у меня поселилась древняя старуха, которая на каждое слово Андрея выдавала свою реплику, например: «Ах, окаянные совсем девку замучили!» - Даша, я надеюсь на твое благоразумие, - закончил свою речь мужчина. - Кто тебе мешает? Надейся, - флегматично ответила.
Наверное, я просто устала. Возможно, не до конца поправилась. Но! Ощущение были такие, что просто ложись и помирай. Да и Андрей не заслужил той агрессии, которую я на него изливала. *** *** *** Интерлюдия Самоуверенность еще никого до добра не доводила, но Маша крепко уверилась, что делает все правильно. По крайней мере, честно по отношению к отцу. И к Андрею. После очередного тайного свидания она поняла, как же ей надоело скрываться и прятаться. Почему она не может жить открыто и радоваться своему счастью? Счастью. Была бы у нее возможность она бы выкатила пушку на центральную площадь города и бахнула бы так, чтобы раздался звон стекол, вылетевших из ближайших окон. Только у Маши не было пушки, лишь слова. Приехав к Андрею, она недовольно заметила, что стала здесь слишком частой гостьей. Остается надеяться, что это в скором времени закончится. Андрея она застала в гостиной он что-то тихо говорил Даше, та бросала на него недовольные взгляды, кривя губы в улыбке. Они удобно расположились на диване, Даша полулежала укрытая клетчатым пледом с огромной кружкой-супницей в руках, судя по цвету, с чаем. Андрей расположился у нее в ногах, в руке держал пульт. По огромному экрану шел фильм, вроде мелодрама, Маша не стала обращать на него внимание. - И снова здравствуйте, - весело проговорила она. - Привет, - дружно ответила парочка. - Присоединяйся. У нас кино, - быстро предложила Даша, показывая на экран. - Спасибо, но мне некогда. Андрей, можно тебя? - Маша бросила на Дашу вопросительный взгляд. - Ты не возражаешь? - Та... пожалуйста, - отмахнулась она и, на взгляд Маши, слишком внимательно начала смотреть телевизор. Андрей что-то хотел сказать, но лишь, покачав головой, поднялся и направился к лестнице. Маша знала, что его кабинет находится на втором этаже. Когда Андрей сел за свой письменный стол, Маша осталась стоять. - Андрей, я понимаю, что ты сейчас будешь возмущаться. Мужчина удивленно поднял брови. Он догадывался, что Маша сейчас вновь заведет речь об их свадьбе: сегодня ее отец звонил и говорил, что все в силе. - Дело в том, что я жду ребенка, - она дрожащими руками достала справку и положила перед ним. Он бросил на нее удивленный взгляд, затем на чуть смятый лист бумаги и ухмыльнулся. - Поздравляю. Ты еще что-то хочешь сказать? «Наглая, беспринципная морда!» - зло подумала Маша, но все же спокойно добавила, возможно, слишком мелодраматично, но как получилось. - Я собираюсь создать крепкую семью с отцом этого ребенка и прожить долгую и счастливую жизнь. - Что сказал твой отец? Или дай догадаюсь: ты ему ничего не сказала. Решила сразу прибежать ко мне. Он посмотрел на нее пренебрежительным взглядом. Ну, да, отца она боялась больше. - Я сейчас же поеду к нему, - браво проговорила, не чувствуя в себе особой смелости, но отступать от принятого решения не собиралась. Андрей знает про ребенка, а значит отец ничего не сможет предпринять. - Андрей, что ты скажешь? - не дождавшись какого-то определенного ответа от мужчины, спросила сама. - Иди, Маша, - как-то устало проговорил он, не обращая на нее больше никакого внимания. Ей ничего не оставалось как покинуть кабинет, попрощаться с Дашей и направится к отцу. Она так никогда не волновалась. Лишь мысли, что после сегодняшнего разговора все станет по своим местам. Все-таки она не из тех людей, которые годами вынашивали камень за пазухой. Отца Маша застала в его кабинете. - Привет, папочка, - Маша подошла и поцеловала отца в щеку. На этом действии он сам настаивал и Маша не могла ему отказать: хочет поцелуй - ей не жалко. - Здравствуй. Ты поздно? - Мужчина бросил быстрый взгляд на настенные часы. - Папа, я хочу тебе кое-что сказать... попросить... - Говори прямо, - мужчина недовольно поморщился. - Я не могу выйти замуж за Андрея. Вот... Она быстро достала из сумочки такую же справку, какую ранее предоставила Андрею, и положила перед отцом. Тот нацепил на нос очки и внимательно вчитался в листок. Его лицо не выражало никаких эмоций. - Понятно, - произнес он. - И что ты планируешь с этим делать? - Создать полноценную семью. Отец смотрел на нее таким тяжелым взглядом, что Маше стало дурно, слегка свело живот. Надо было послушаться и, бросив все, уехать в какую-нибудь глушь, где ее ни одна собака не знает. - Ну, иди ко мне, молодая мамочка, я тебя хоть обниму. Отец тяжело поднялся со стула и распахнул свои объятия, Маша неуверенно подошла и обняла в ответ. Ее слегка потряхивало, она с трудом верила, что все прошло именно так. Папа впервые ее услышал. - Спасибо, пап. Спасибо... Не представляешь, как я рада, что принял... Маша чуть отстранилась и посмотрела отцу в мутно-серые глаза, возможно, в старости у нее будет такие же. - Ну, не плачь, девочка, - мужчина стер у нее слезинку. Машу трясло. - Иди на кухню, попей чай с мятой. Маша поцеловала отца в щеку и радостно вышла из кабинета. Ей не верилось, что все закончилось. Странно, отец не спросил про личность отца, Маша погладила живот и улыбнулась. - Маш, - услышала она голос отца и обернулась, он стоял в проеме, - Послезавтра мы отмечаем юбилей, ты помнишь? Маша не помнила, но все же утвердительно кивнула. Виктор Николаевич смотрел на уходящую от него дочь, она шла своей прыгающей походкой, которая всегда ему напоминала воробьиные прыжки. Да и сама Маша очень часто напоминала ему птичку: маленькую, певчую, юркую с абсолютно куриными мозгами, хотя рисует она хорошо, красиво. Но этого, по мнению Виктора Николаевича, было мало. И вот сейчас опять она выкинула очередной фокус, уж лучше бы рисовала. Мужчина плотно прикрыл дверь кабинета и набрал на телефоне абонента. - Я согласен на твои условия, но у меня есть еще одно дело. *** *** *** Дарья Отвратительное настроение после случившегося не покидало, плюс подливал масло в огонь сам Андрей - он решил пойти на мировую и предложил спокойно провести вечер. Сказал, что моей деятельной натуре это пойдет только на пользу, - один вечер без приключений.