– Ты не представляешь, как я счастлива. Не скрываться. Не бояться, что тебя поймают…
Я ее не понимала, но чувствовала, что ей нужна моя поддержка.
– Сколько вы уже вместе? – спросила, удобно устраиваясь на пассажирском сиденье.
– Три года мы вместе, но я с ним гораздо дольше – он просто это понял не сразу. Знаешь, до мужчин такие вещи дольше доходят, – она засмеялась. – Прибавь к трем еще два года.
Я не знала и поэтому удивленно посмотрела на нее.
– Ой, это была такая смешная история… – воскликнула Маша, заводя автомобиль и трогаясь с места. – Папуля решил сберечь мою честь и приставил ко мне своего самого страшного из телохранителей, но не тут-то было. Мне всегда нравились интересные люди. Внешность, знаешь ли, это не главное, главное – интеллект и душа.
– Да ну… – скептически заметила я, представив в воображении лицо рыжего.
– Ох, Дашка, ты слишком плохо разбираешься в людях.
– Вот не надо, – протестующе подняла руки вверх.
– Так вот, Егор мне сразу не понравился. Такой, знаешь, слишком манерный, не люблю этого. Но потом как-то привыкла и к его внешности, а он оказался вполне милым парнем, чуточку диковатым, зажатым, но и это потом мне стало казаться скорее достоинством, чем недостатком.
Я улыбнулась.
– И долго он за тобой бегал?
Машка неожиданно засмеялась.
– Два года… Только не он бегал, а – я. И какие он только оправдания не придумывал, но в итоге сдался… Ты же понимаешь, передо мной невозможно устоять, – она элегантно поправила волосы.
Я откинулась на сидение и прикрыла глаза – забавная она.
– Знаешь, – тихо проговорила, – я тебе даже завидую. Хотя, чему кажется, рыжему?
Машка вновь засмеялась.
– Вот еще один плюс! Не поверишь, я за него однажды даже дралась. Я открыла глаза.
– Серьезно?
– Представляешь, нас нашла его поклонница, со времен его спортивной карьеры и как завизжит таким противным голосом: «Боже, Григорий!!! Я вас узнала!» и прыг ему на шею. Сейчас говорю и вновь руки от злости сводит.
Она продемонстрировала «сведённые» от злости пальцы.
– М-да… Мы еще немного поговорили. Я узнала, что Егора на самом деле зовут Григорий Добромиров – после завершения спортивно карьеры он отказался от своего имени, прошлого и ввязался в грязные делишки ее отца.
Пока Маша меня возвращала Андрею, мы мирно беседовали в основном о них с Егором, у Маши были большие планы на их совместное будущее и не только. Я думала она сугубо творческая личность – а-н, нет. У нее были большие планы и на бизнес отца. Правда, думаю, ее отец очень бы удивился в какую степь занесло Машку. И хорошо, что она ему не рассказывает – сердечный приступ обеспечен.
Мне было жаль расставаться с Машей: от ее легкой болтовни мне становилось легче. На второй план отошли мысли про полицию, встреча с которой меня ожидает по возвращению, боязнь вновь встретится с Андреем, что-то вчера сдвинулось в моем отношении к нему и в какую сторону произошел сдвиг мне еще предстоит выяснить.
– Доставлено вовремя, – весело произнесла Маша Андрею, который ждал нас на крыльце с белой кружкой в руке.
– Вы быстро, – заметил он, когда я пыталась вытащить объемный бумажный пакет из машины – он, как на зло, застрял между сиденьями.
– Как и просил, – ответила Маша, но отходить от машины не торопилась.
Наконец, пакет поддался и я, слегка отшатнувшись, развернулась к Андрею.
– Привет, – улыбнулся он, заметив, что я обратила на него внимание.
– Привет, – потупила глаза, ощущая неуместную неловкость.
– Ой, все, ребятки, мне пора. Сейчас ко мне еще косметолог должен приехать… Зря ты, Дашуль, отказалась. От жизни нужно получать удовольствие.
Я хмыкнула: моя жизни меня прям балует всеми видами удовольствий, причем, каждый раз позы разные: то грабители, то муж.
– Надумаешь – звони.
Машина Маши скрылась из виду и только тогда повернулась к Андрею.
– Скоро приедет мой знакомый из полиции и примет заявление.
Глубоко вдохнула и рвано выдохнула: надо, Даша, надо. А сейчас – чай. На удивление, полицейский, «просто Антон», не стал меня пытать, допрашивать, психологически давить. Он просто принял заявление: попросил меня его прочесть и подписать. Все анализы, свидетельские показания у него уже были – он лишь их сверял с моими. Когда за Антоном закрылась дверь, я перевела на Андрея удивленный взгляд.
– Ну вот, а ты боялась, только юбочка помялась, – усмехнулся он, увидев мой возмущенный взгляд. – Сейчас поймают твоего мерзавца и – все, вздохнешь спокойно.
– Не моего. – тихо проговорила я, засунув в карманы джинсов дрожащие руки.