Андрей уехал заранее – он участвовал в подготовке всего мероприятия. Меня посетила легкая – кому я вру – сильная досада оттого, что не смогла посмотреть на его реакцию от моего внешнего вида. Ну, занаете, как в фильмах: я такая «с ног сшибательная» спускаюсь по лестнице, а он такой «в ступоре от моей красоты». Но не судьба! Буду доверять мнению Маши, а Маша сказала, что мы – огонь.
Небольшой ресторан, куда мы приехали, принадлежал Машиной семье, о чем она мне сообщила по дороге. Это первое подобное детище ее отца, которое он почти не изменил с момента открытия.
Ресторан «Манеж» располагался в укромном месте, среди березовой рощи, возле искусственного водоема с примечательными красными и золотыми карпами, и, если присмотреться, можно заметить мелькающие яркие пятна их плавников в темной воде, говорят, они остались еще с «лихих девяностых». Машка припарковала машину немного в стороне.
– Это мое личное место парковки, – похвасталась она.
Мы выбрались из машины и побежали по каменной тропинке к широкому крыльцу. Стоило пройти внутрь, я – замерла – здесь было красиво. Светлое дерево высокие потолки, хрустальные отблески от люстр, обшитые голубым бархатом сиденья с высокими спинками, но при этом все смотрелось свежо и стильно. Молодой официант, заметив Машу, приветливо ей помахал – она улыбнулась в ответ.
– Видишь, меня здесь все любят. Идем…
Мы прошли в соседний зал, в котором царила атмосфера торжественной скорби, но сначала забежали в какое-то помещение для персонала, где оставили накидки. Люди стояли небольшими компаниями и бросали друг на друга презрительные взгляды. Женщины сверкали дорогими украшениями и белоснежными винирами.
– Это лучшие друзья моего папочки, – на слове «лучшие» Маша закатила глаза и показала пальцами кавычки.
– Впечатляют, – выразила свое мнение.
– Еще бы! А вот и твой ненаглядный…
У меня неожиданно перехватило дыхание: Андрей шел ко мне… к нам с Машкой легкой походкой, на лице сверкала загадочная полуулыбка. Костюм-тройка в тонкую полоску делал из него франта из черно-белых фильмов шестидесятых годов. Отвести от него взгляд удалось с трудом, но как получилось, сразу наткнулась на загадочную улыбку Маши.
– Слюни подотри, – хохотнула мне на ухо эта заноза, за что и получила легкий толчок под ребра.
А себе я отвесила мысленный подзатыльник. Обычно я не такая дурная, да и вчера приняла стойкое решение держаться от этого мужчины подальше.
– Скоро будут приглашать всех к столу, – Андрей ловко развернулся и вклинился между нами, мной и Машей, предложил обеим ухватиться его за локти, мы прыснули – ну, точно, франт!
Двинулись в большой гостевой зал. Перед нами служащий с вежливой улыбкой открыл массивные дубовые двери. Андрей подвел нас к заранее приготовленным местам, но садиться мы не торопились – гости толпились в ожидании хозяина вечера, Виктора Николаевича, машиного отца. Здесь собралось, по меньшей мере, двадцать человек. Они толпились около стен, на которых висели огромные полотна с репродукциями известных картин. Вот они вершители судеб мира сего.
– У меня такое хорошее настроение, что стоит ждать грандиозный подвох, – прошептала на ухо Маша, а затем резко сменила тему: – Ты его не видела? Он должен быть где-то здесь.
Маша суетно осмотрелась и крепче вцепилась в мой локоть.
– Кого, отца? – не сразу поняла я о чем речь, но Маша уже кому-то вежливо и слегка высокомерно кивала через стол.
– Кого, кого? Егора, конечно.
– Тихо, – предостерег Андрей, стоявший за нашими спинами.
И в это момент с противоположной стороны медленно распахнулась дверь, и в комнату, едва передвигая ноги, вошел грузный мужчина, Он оказался еще толще, чем я его запомнила. Под руку его крепко держала и растягивала губы в улыбке, где были видны все тридцать два зуба, Ксения.
– Вот с-чка, – протянул Андрей мне в затылок.
Ксения тем временем что-то шепнула Виктору Николаевичу, тот кивнул, а она расплылась в широкой улыбке и приветливо помахала Андрею, тот ее проигнорировал.
– Дорогой наш, здравствуйте, – худощавый мужчина подскочил со своего места, едва не сбив подошедшую официантку, и с каким-то трепетом, словно боясь сжать, потряс руку Машиному отцу.
Все собравшиеся подобрались и продолжали стоять в видимом ожидании, все, кроме Ксении, она, напротив, подхватила фужер со стола и развернулась к папику в предвкушении чего-то.
– Что-то теперь у меня дурное предчувствие, – прошептала Маша и поправила слегка задравшееся платье.
Я отвлеклась от созерцания присутствующих и перевела взгляд на Машу, а затем и на ее отца, который неповоротливо пытался разместиться за столом. Стоило хозяину вечера усесться, как он окинул взглядом присутствующих и взял в руки наполненную коньком рюмку.