– У меня есть тост! Друзья, я рад, что мы собрались все вместе, – раздалось глухое и хриплое, словно каждое слово дается мужчине с трудом. – Пусть и юбилей, но юбилей грустный, без моего брата. Мы сожалением, что нас так рано покинул мой друг, но уверен, что он сейчас наблюдает за нами и рад, так же как и я, видеть нас всех вместе.
Дыхание у него закончилось и одна из официанток подала ему воды.
– Пару лет назад… – продолжил он отдышавшись, и бросил на Андрея ехидный взгляд. – мы с Толиком заключили контракт, который позволит нам объединить наш бизнес. Маша, моя милая дочь, и Андрей… Мы сыграем свадьбу. Исполним мечту моего друга. Пейте, друзья, и угощайтесь. За будущий союз!
Торжественная речь закончилась, и люди начали рассаживаться за стол. Мне и Машке стулья отодвинул Андрей. Сам сел вразвалочку слева от меня.
Это его манера сидения, когда он пытается продемонстрировать свое равнодушие, – раздражала. Ещё он зачем-то взял в руки столовый нож и начал прокручивать с помощью пальцев. Маша сидела словно статуя: бледная, со сжатыми кулаками на коленях, ее нижняя губа дрожала, а глаза смотрели в одну точку под столом. Мне было искренне ее жаль и я погладила худое плечо.
– Я дура, – тихо прошептала она. – Этому человеку нельзя верить.
– Маш?
– Мы уходим, – жестко проговрила она.
Маша поднялась с места и, схватив меня за руку, потащила за собой к выходу, нас провожали любопытные взгляды, в комнате повис аккорд тишины. Машка выбежала на широкое крыльцо ресторана и резко остановилась, упершись в деревянные перила.
– Маша, еще все образуется, – тихо проговорила, становясь рядом.
Лицо обдувал прохладный вечерний ветерок, впереди, сквозь кусты, были видны блики воды в пруду, откуда-то доносился приглушенный смех. Пришлось обхватить себя рука – вечер был холодный.
– Нет, Даша, – спустя несколько минут нашего обоюдного молчания проговорила Маша, – надо было уезжать, а не надеяться на милостыню отца. Знаешь, столько раз приходила к выводу, что можно рассчитывать только на себя и каждый раз нарушаю это золотое правило.
– Маш, еще все образуется, – говорила, словно глупый балванчик одно и тоже, хотя сама не была уверена в своих словах.
– Принеси вещи, мы уезжаем, – неожиданно жестко проговорила она.
Спорить или уговаривать не хотелось, да я и сама с удовольствием бы отсюда уехала.
Ресторан не был оживленным местом, когда я проходила пустующие залы, словно все вымерли и тем страннее было услышать голоса. Один из них она узнала сразу – Андрей. Что он здесь делает? Любопытство взяло верх и, прижавшись к стене, медленно стала двигаться на звук.
– … затеяла, – расслышала последнее слово, но чтобы это значило?
– Я все делаю для тебя, – горячо проговорил хриплый женский голос. – Как ты хочешь?
Жар набросился на мои щеки и пронесся огненной волной по всему телу. Боги, что это все значит?!
– Ксюх, между нами уже давно все… Зачем ты во все это ввязалась?
– Еще месяц назад ты говорил по-другому, – зло прошипела она.
– Все меняется. Мы меняемся.
Голос Андрея звучал холодно и спокойно, женщина же пылала яростью.
– Какой же урод. Ты не представляешь на что я пошла ради тебя, что я делала… Это я освободила тебя от гнета папочки. Я! – шепотом проговорила она.
– Что ты несешь? – зло прошептал он, я зажала рот.
– Когда поняла, что твой папочка не даст нам быть вместе… Я его убила.
– Ты с ним спала! Не выдумывай… – сквозь зубы проговорил Андрей.
– Я все делала ради тебя. Все! Еще семь лет назад, до того как объявился твой папочка и все нам испортил у нас все было хорошо. Ты же говорил: получим деньги и свалим. Что изменилось?
– Он оказался моим отцом. Настоящим.
– Нет, он был уродом с манией все контролировать. Ты знал: у него были камеры, – Ксения истерично рассмеялась. – Он иногда мне показывал. И твою Машу. Это из-за нее? Из-за этого проклятого бизнеса? И эту девочку Дашу… Он ее…
– Замолчи, – зло перебил ее Андрей. – Я не хочу слушать твои бредни. Бери деньги проваливай из страны, проваливай из моей жизни…
Не выдержав, я быстро выглянула из-за угла: мужчина, которого, как оказалось, я совершенно не знаю, крепко удерживал Ксению за плечи и кривил губы в нечитаемой улыбке. Ксения вырвалась и сильно ударила его по груди, ее волосы спутались и колыхались волнами вокруг лица.
– Как же я тебя сейчас ненавижу. Лицемерный урод!
– Ксюха, успокойся.
Она отступила от него на шаг, рваным движением освободила плечи из его захвата и попыталась стереть потекшую тушь.