Последние слова прозвучали жалобно, даже жалко.
– Я… не… согласен… – четко проговорил он, склонившись ко мне.
– А Маша?
– А Маши нет, – усмехнулся он. – Она пропала.
– Как пропала? – сделав шаг, отстранилась от него и вернулась на свой стул.
Его манипуляции решила проигнорировать.
– Вот так, – лучезарная улыбка осветила его лицо.
– Нет, подожди. Это ничего не меняет… – протестующе подняла руки, когда мужчина двинулся в мою сторону.
– Отчего же?
– Андрей, – глубоко вздохнула, – это был разовый акт. Если хочешь, я просто снимала стресс. Извини, что воспользовалась тобой.
Врать не хотелось, да я и не умела это делать.
– Значит, Алексей был не просто так? – Он опять плотно сжал челюсть.
– Не просто так… – эхом повторила его слова, придав свой смысл, а как он их поймет – его дело.
Его лицо слегка побледнело, маска довольства спала с лица – я почувствовала некое удовлетворение. Вот, что ты потерял! – хотелось бы чтобы эти слова в мыслях прозвучали торжественно, но получилось горько.
– Прощай и не стоит больше искать со мной встреч. Маше и ее папочке привет.
Я ушла, помахав на прощание пальчиками. Андрей смотрел в след, с неопределенным чувством досады и предвкушения. Маленькую мышку надо проучить.
Глава 19. Возвращение.
Мария
Маша зло бросала все вещи в комнате. Наверное, именно так она должна была себя вести с самого детства: бросать вещи, устраивать скандалы, капризничать, гнобить слуг, но Маша была хорошей девочкой. Пора менять политику – начать капризничать и гнобить мужа. На этой мысли она представила Андрея и то как бросает в него туфлю.
Сейчас она зло бросала вещи в сумку, не заботясь – помнутся ли они. В дверь поскреблись.
– Проваливайте! – зло крикнула она.
Отец утром позвонил и сообщил, что у них сегодня встреча. И сразу после этого написал Егор: мол, хочет увидеться и поговорить. Она ответила ему прямо и конкретно в какое место ему стоит сходить и что поискать. Надеюсь, он воспользуется ее бесплатным советом. После этого она едва не разрыдалась, но вновь взяла себя в руки.
В дверь вновь делекатно постучали. Маша бросила еще одну вещь в спортивную сумку и, чеканя шаг, направилась к двери.
– Что глухие?
На пороге стоял улыбающийся Радимир. На этого парня совершенно невозможно было злиться. Она хорошо помнила, что когда пришла в себя после реанимации, он пытался что-то рассказывать. Наркоз еще путал мысли, но веселый голос парня немного отвлекал и Маша была ему благодарна.
– Что изволите, сударь?
Радимир поморщился, но тихо произнес, в его глазах зажглись озорные огоньки:
– Я же просил: не сударь, а господин. Мария, разве вы не помните?
– Очень смешно. Три раза: «ха».
Не повелась Машка на провокацию.
– Значит, не работает теория… – Загадочно протянул он, заглядывая в палату.
– Что именно? – не удержалась от любопытства.
– Я как-то читал, что если пациентам, находящимся под наркозом, внушать какую-то мысль – это действует как гипноз.
Маша вернулась к сбору вещей и тут ее озарило:
– То есть ты сидишь в палате и говоришь: «Называй меня своим господином!» – Маша изобразила зловещий голос, а затем сухо добавила: – смешно.
– Я думал, будет смешнее, – тихо проговорил он, рассматривая все еще бледное лицо девушки.
Маша иногда хмурилась, чувствуя легкую тянущую боль в животе. Врачи говорят, что так может быть еще долго
.– Идем. Нам надо еще одно УЗИ провести, – совсем по-деловому проговорил парень и пошел к выходу.
– Радимир, мне ничего не говорили. Постой!
Маша выбежала следом, парень уже заворачивал за угол. Пробежал по лестнице вниз к запасному выходу.
«Опять он надо мной насмехается» – успело подумать она, когда ее подхватили на руки так резко, что закружилась голова. Пока приходила в себя и соображала, что ее куда-то нагло тащат.
– Егор! – не узнать его она не могла. Из тысячи, из сотни тысяч – узнала бы.
– Ты не хотела разговаривать, – шипя проговорил он.
Правильно, Маша висела на его больном плече – наверняка ему жутко больно.
– Отпусти, я пойду сама.
– Выйдем на улицу и отпущу.
– Доставка невест сработала – послышался голос Радимира. – Не благодарите.
– Предатель, – бросила ему Маша и обвисла на плече: она слышала, как Егор шипит от любого ее движения. Больно.
Стоило выйти на улицу, как сухой, слегка пыльный воздух наполнил Машины легкие, она прикрыла глаза. Как же все таки стены палаты на нее давили. Егор поставил ее у стены, снова поморщившись. Даже сейчас, когда он слегка сутулился, его рост был почти метр восемьдесят пять, он почти на голову был выше.