– Маша, я знаю что виноват. Прости меня, – он хотел привычно погладить ее по щеке, но не рискнул.
– Зачем ты пришел? Я же сказала, что прекрасно тебя поняла и видеть больше не желаю.
– Маша, я тебя люблю.
В его серых глазах стоял испуг и светилась надежда.
– А я тебя не прощу. Ты меня бросил… – она зло стукнула его прямо в больное плечо, но он лишь опустил голову. – Ты меня бросил! Предал!
Она еще несколько раз его ударила, чтобы было больно. Как было больно ей, когда она поняла, что потеряла ребенка, когда поняла, что потеряла его, когда выслушивала отца… Егору сейчас тоже было больно. Она занесла еще раз руку для удара, но опустила, сжав кулак.
– Проваливай! Я выхожу замуж. Нарожаю детей и буду богатой женой успешного человека.
Маша развернулась и прошла в здание. Ей еще вещи собирать. И надо принять обезболивающее – живот вновь начал болеть. Егор нагнал ее, когда она шагнула на лестницу. Он упал на колени и обнял за талию, прислонился лбом к пояснице. Нарастающая боль стихла, Маша замерла.
– Маша, прости меня, – Егор поцеловал ее в поясницу.
– Я не уберег. Прости. Я люблю тебя. Ты же сама говорила, надо бороться… Так борись! Или ты струсила?
Он повторяет ее слова точь-в-точь. Она хотела отцепить его руки и с удивлением заметила, что плачет. Ее плечи затряслись.
– Все правильно, любимая. Поплачь. Теперь я с тобой. Маша. Она взяла его за руки и повернулась в объятиях, Егор встал и так же крепко обнял ее.– Поплачь. Прости, я раньше не мог. Поехали к моей тетке в Краснодар. Там пруд рядом… Арбузы… Ты же любишь арбузы?
– Люблю, – проговорила она, не отрывая лица от его пуловера.
– А я люблю только тебя, – Егор поцеловал Машу в макушку.
– Маша, нам надо идти. Я все-таки намереваюсь тебя украсть, почти увести из-под алтаря другого мужчины.
Егор старательно пытался держаться бодряком, ради Маши.
– Все, теперь ты моя заложница.
Он приобнял Машу и вывел на улицу. Она ничего не видела из-за стоявших в глазах слез, но на душе у нее было спокойнее.
А Андрей и папочка пусть идут лесом!
*** *** ***
Дарья
Вернувшись домой в странном состоянии умиротворения. То и дело губы сами по себе растягивались в сумасшедшей улыбке. Серьезно – сумасшедшей. Возможно, я действительно тронулась умом от всего произошедшего, но разве это не замечательно? Вспоминала глаза Андрея затуманенные страстью еще тогда, когда я видела его с Ксенией, еще тогда я захотела этого. И я это сделала! Сделала! Черт возьми! Я закусила кулак и сползла по стенке, скуля. Хотя бы здесь, в своей квартире, могу не сдерживаться. Я была с ним. Боже, я такой же маньяк, как мой отчим, который наблюдал по видеокамерам за чужой жизнью. Я прикрыла глаза. Я ясно могла представить его потные ладони, сжимающие компьютерную мышку, его хищный взгляд
«Попалась, мышка!» – в голове так четко прозвучал его голос, что я подскочила с места и начала тревожно оглядываться. Все – все, Даша! Это твоя квартира. Ты одна. Его нет. Сегодня «мышкой» ее назвал Андрей и она вспомнила, что именно так к ней обращался тогда еще «очередной мамин ухажер», хотя думала, что похоронила это навсегда. Но Андрей не такой, он же сразу ее отпустил, стоило попросить. Сразу отпустил. Ночь прошла в бессоннице. Калейдоскоп событий прошедшего дня не давал покоя. Меня от волшебных воспоминаний бросало то в дрожь, то в холод. Может, не надо было это делать? Еще там прогнать его. И в то же время я не жалела – так как страстно желала. Стыдно было перед Машей – она будущая жена. В конце концов, многие женщины меняют любовников, как перчатки, и среди них есть женатые и обросшие детьми. Я так себя замучила своим безмолвным диалогом, что пришлось вставать и пить валериану, ничего из седативного в моей личной аптечке больше не было.
Проснулась ближе к обеду, страшно гудела голова. Хотелось кофе, но его не было, а до похода в магазин я еще не созрела. Отыскав в залежах холодильника апельсиновый сок «Добрый», налила в стакан и выпила залпом. Холодный – хорошо. Легче.
Звуки «ламбады» разнеслись по квартире. Поставила стакан в раковину. Мама говорила, что привычка откладывать мытье посуды на потом, поможет мне вывести новый вид пенициллина. Она считала, это жутко смешным, а я не очень. Лучше помыть пол десять раз, чем посуду. Звонил незнакомый номер.
– Алло!
И тут меня посетил эффект дежавю.
– Дарья Сергеевна? – раздался в трубке чуть хриплый мужской голос с ноткой делового превосходства, которое обычно свойственно юристам или адвокатам.
Черт! Черт! Только не снова!