Я вспомнила сгоревший календарь с черными крестами, ежемесячные перечисления, когда на жизнь оставалось не больше пяти тысяч и те уходили на бензин. Первый год я брала кредиты, чтобы оплатить лечение, а потом предложение Павла и свадьба. Жить стало легче, но про Леську и маму муж слышать не хотел, говорил: «Я лучше буду им оплачивать проживание там, чем они будут жить здесь, а соседи говорить обо мне, что взял «жену с прицепом». Мама его поддерживала: «Куда иголочка, туда и ниточка», но как только с Леськой стало легче, и ей подвернулся подходящий мужчина, она прилетела сюда. Ах, да. Ее вызвал нотариус.
– А мои платежи? – я никогда не говорила, что мне не хватает денег – не хотела расстраивать.
– Лежат на счете. Нам они не пригодились. Можешь их забрать. Правда, мы немного оттуда взяли. У нас с Альбертом были некоторые проблемы…
– Мам, как ты… – я не могла произнести этих слов вслух, но мама и так все поняла.
– Я так и знала, что твоя реакция будет такой. В кого у тебя столько гордыни или глупости? – истерично повысила она на меня голос. – Ты бы никогда не согласилась принять от него деньги. Никогда. И я сделала это за тебя. У меня нет гордости. Все для моих девочек!
«Мало ты меня знаешь».
– И дом, Дашка, дом прекрасный. Ты же всегда хотела…, – продолжала вещать мама.– Хотела…
Я могла ее ненавидеть, но не получалось. К сожалению, я научилась только бояться и убегать от проблем.
– Я тебе сейчас все объясню, – прервала наше обоюдное молчание Лиля и продолжила менторским тоном: – Ты считаешь себя жертвой. Ты была такой в шестнадцать и до сих пор не можешь выйти из этого образа. Помнишь, когда тебе было пятнадцать, ты играла в КВН? Ничего не боялась. Вот вспомни себя ту. Ты же смелая девочка. И научись воспринимать жизнь не как жертва, а как победитель.
Это самые теплые слова, которые я услышала от своей матери. И я была с ней согласна.
– Мам, – проговорила, во рту отдавало горечью, – я тебе отпишу тот дом, только, прошу тебя, уезжай. Не могу тебя пока видеть.
Словно сомнамбула поднялась и прошла в комнату, где, свернувшись клубочком, спала Леся. Телефон лежал рядом, на его экране виднелось меню игры с "Ми-ми-мишками". Я раньше думала, что никогда не смогу обнять дочь или просто сидеть рядом не отворачиваясь. Надо действительно взрослеть: она следствие, но не причина. И сама уже пережила тяжелое время, пережила операцию, переливания крови, лечение, нелюбовь матери – у меня навернулись на глаза слезы – она сильнее и благороднее меня. Как она искренне радовалась, когда увидела меня. Чем я это заслужила такое отношение? Сейчас мне кажется, что мать была не так уж и не права, это я – обиженная жизнь дура. Подумаешь, разрушились подростковые мечты о вечной любви, о чистоте, о гордости. Кто о ней не мечтает?!
– Прости меня, девочка? – тихо погладила по голове, Леська во сне улыбнулась. Я тихо легла рядом и крепко ее обняла со спины. Мне было приятно.
– Прости…
Глава 20. Наследство.
В этот раз оглашение завещания умершего происходило словно по написанному. Мы: я, мама, Леська, Андрей и Виктор Николаевич – сидели в кабинете Льва Валериановича. Расположились полукругом у стола нотариуса, который ходил вдоль панорамного окна и бросал на нас хитрые взгляды из-под тонкой, золотой оправы очков.
– Признаюсь честно, – начал было он и взял в руки несколько конвертов, – это самое интересное разрешение наследственных вопросов за мою практику.
Я про себя фыркнула, хотя могла бы смело добавить:
«Вам интересно! А вы ведь только нотариус. Как же было интересно мне…».
Андрей сидел по правую руку от меня, в своей привычной манере, полулежа. Казалось, его совершенно не интересует происходящее – он приложил указательный палец к виску, настойчиво сверлит во мне дыру. Так развернулась бы да и треснула в лоб. Я же сидела с прямой спиной, словно проглотила палку, и на Андрея принципиально не смотрела. Он, еще до того, как нас пригласили пройти в кабинет, пытался мне что рассказать, но я наотрез отказалась. Все-таки решила вести себя как гордая и независимая женщина.
Как гордая и независимая!
Обстановку всеобщего напряжения немного разлагала Алеся. Она то и дело прыгала то на мои колени, то, наоборот, с колен. Непоседа. Ей было абсолютно не важно, зачем мы здесь сегодня собрались. Виктор Николаевич хмурился, бросая на каждого по очереди злые взгляды из-под кустистых бровей. Интересно, нашли Машу.
– Прежде чем я оглашу итог, хочу выдать каждому по конверту. Редко кому выпадает возможность получить письма с того света.