вставленную в ноздрю!
Капитан закрыл почту, взял блокнотик в клетку с котенком Гав на обложке, обгрызенную со всех сторон шариковую ручку, надел фуражку и поднялся из-за стола. В каморке повисло удивленное молчание. Полицейские, только что обсуждавшие вчерашний футбольный матч в формате сплошных непечатных выражений, замолчали, как по команде вздернули брови и проводили удивленными взглядами Льва Николаевича. На их памяти он вылезал из-за своего стола три или четыре раза.
Для сослуживцев, не подозревающих о тесной связи капитана с миром неведомого, он всегда казался немного странным. Сами посудите: не пьет, не курит, взятки не берет, в порочащих связях не замечен! Ну и кто он после этого? Уж точно не полицейский, наделенный властью конфисковать что угодно у кого угодно. Льва сторонились, секретами с ним не делились, его руку из доли с трудом нажитых дополнительных средств исключили... Толстой плевать хотел на них. Что бы они все понимали в высоком, что даже его понимаю недоступно!
Капитан прошел через турникеты, кивнул старушенции в будке, вышел в подземный переход, оттуда на улицу, в знакомый подъезд и...
Грустный бассет-хаунд минут пятнадцать ждал, когда его кто-нибудь выпустит. Он сидел у железной двери, смотрел влажными глазами на кнопку домофона, тяжело вздыхал и подвывал в полголоса "Воадимирский централ". В такие минуты пес как никогда понимал людей, коротающих дни в местах не столь отдаленных. Наконец, его выпустили.
Подметая ушами тротуар Лев потрусил обратно в переход, сбежал по лестнице и путаясь у пешеходов под ногами он добрался до места преступления и приник широким влажным носом к асфальту. Эту часть своей работы оборотень ненавидел больше всего. Кто-нибудь представляет себе, чем пахнут переходы метро, истоптанные миллиардами ног? Здесь и благоухающий аромат свежего бомжа, и настоявшиеся флюиды ночных возлияний и произливаний у ближайшей стены, и адская смесь моющих химикалий, и ударная волна перемешанной парфюмерии... И он во все это... носом...
Глубоко выдохнув, несчастный бассет-хаунд шумно и проляжет вдохнул. Сонм запахов залил черепную коробку по самый мозжечок, вызвав головокружение, изжогу и острое желание прислониться к опоре. Спотыкаясь о собственные ноги, лавируя среди конечностей вечно спещащих людей, капитан добрался до противоположной стены и тяжело уселся рядом с облезлой трусливой псиной на поводке, чей конец крепился к грязной руке молодого человека жуликоватой наружности. В руках парень держал картонку с корявой строкой: помогите животным на хлеб.
На хлеб? Да кабыздоха на поводке месяц надо чистой мраморной говядиной откармливать из самого сердца Новой Зеландии! Впрочем, не время думать о псине, тут бы с запахами разобраться. Магией шмонит так, словно на месте преступления скунсы друг в друга плевались, аж глаза слезятся и хвост сводит.
- Что же вы собачку до такого состояния довели? - незнакомая воняющая пятерня потрепала оборотня по затылку, а в коробку парня упала сотенная купюра. - Смотрите, он у вас совсем на ногах не стоит! -
Капитана совсем повело от запаха чеснока и желания впиться в чертову руку. Закатив глаза, Лев рухнул на бок и замер в изнеможении. Желающих пожалеть собачатинку, собачулечку мгновенно стало в три раза больше, потом в шесть, затем в девять, и каждый хотел потискать пса с самими несчастными глазами на свете.
После двадцатого объятия капитан не выдержал. Он посмотрел своими карими влажными глазами на очередного любителя телячьих нежностей и попросил, глядя прямо в глаза человеку:
- Не надо. Мне бы очень не хотелось вас кусать, но другого способа остановить это безобразие я не вижу. И не надо на меня так смотреть. С вами действительно разговаривает собака. Впрочем, с равной долей вероятности я могу быть вашей галлюцинацией, а значит... Мужик не дослушал. Он отпрянул, распрямился, налетел на прохожего, испуганно вскрикнул и рванул по переходу к выходу. Оставшись без собеседника бассет-хаунд развернулся к попрошайке, переступил перед ними лапами и смущенно попросил:
- Ты мяса своей собаке купи. Ну и проглистогонь ее что ли...
- Ага... - выдавил из себя парень.
Чихнув на прощание, оборотень по привычке отдал честь и потрусил ко входу на станцию метро. Магические запахи в его голове разложились на три отчетливые составляющие: приезжей ведьмы, воришки с сильной нотой дурмана и горный букет инициированной колдуньи. Первым делом следовало найти злоумышленника...