- Я убью их, - пожаловалась ведьме.
- Зачем? - она и бровью не повела. - Дождись, пока сами сопьются.
- Я с ума сойду, - ответила серьезно.
- Больше чем сейчас? - вскинула брови Елена. - Это вряд ли, - она посмотрела на меня почти с материнским сочувствием. - Ладно, мне пора. Еще надо успеть понять почему у тебя получается использовать силу, хотя выбор ты так и не сделала, - женщина прошла в коридор. - Кстати, не делай его пока. Такой интересный феномен требует изучения.
- Чтооо? - завопили в один голос ангел и черт. - Нас за прогулы уволят или по профнепригодности!
- Меня это должно волновать? - строго спросила ведьма. Библейские персонажи стушевались. - Замечательно. До встречи, Мария. Как пройдешь первый этап - звони, - Елена Прекрасная отсалютовала ладонью и скрылась за дверью.
Я обернулась. Адресованная моим новым жильцам улыбка вышла жалкой. Зато они на меня смотрели, как песец на лемминга и, кажется, собирались напасть...
В самой глубине известного московского района Кузьминки прятался ничем не примечательный девятиэтажный дом. Не то, чтобы старый, но и новым его назвать сложно. Так - средней паршивости, однако крепкий и без дырок в стенах, которыми так славятся новостройки. Балконы у дома тоже никогда не отваливались и на голову благопристойным жильцам не падали.
Именно в этом доме жила всеми уважаемая Зоя Валентиновна. Всегда аккуратная, будто образец светлой мудрой старости, женщина в возрасте пользовалась непререкаемым авторитетом у соседей. Двумя тремя грамотно построенными предложениями она могла убедить кого угодно в чем угодно. Впрочем, часто ей не требовалось открывать рот. Одно ее появление прекращало любые конфликты, заставляло хулиганов устыдиться своего поведения и успокаивало обиженных.
Зоя Валентиновна по старой привычке вышла на балкон с чашкой горячего какао, устроилась в кресле качалке и принялась неспешно осматривать доступную ее взору часть владений. Сквозь зеленые ветви березы, растущей у дома и так удачно затеняющей балкон и окна от послеполуденной жары, просматривался кусок двора с детской площадкой и небольшой аллеей, где владельцы четвероногих питомцев выгуливали их и бутылки с пивом. Картина вселяла в Зою Валентиновну умиротворение.
Неторопливо покачиваясь женщина достала из кармана простенький телефон и набрала по памяти номер.
- Слушаю, - всего одно слово произнесла старуха.
- Книга еще не найдена, - ответ прозвучал зло.
Зоя Валентиновна улыбнулась. Золото недобро блеснуло между сухими ниточками губ.
- Ты плохо поняла, что я сказала в прошлый раз? - Зоя Валентиновна закрыла глаза. На только что ясном небе появились серые клочковатые облака.
- Я все поняла, - голос на другом конце провода дрогнул.
- Я помню. Я ожидала известий гораздо раньше. Ты ведь никогда не подводила меня? - заставляющий сомневаться вопрос.
- Нет.
- Замечательно. Я спокойна. Удвой усилия, - распорядилась Зоя Валентиновна и нажала кнопку "отбой" не дожидаясь ответа. Он ей совершенно не нужен, ибо ее приказы выполняются всегда, в точности и без возражений. Мурлыкая себе под нос "Главней всего погода в доме", старуха оставалась на балконе до начала грозы. Только с первым громом и ветвистой молнией, надвое разрезавшей московское небо, женщина поднялась с кресла, плотно закрыла лоджию и вернулась в квартиру.
- Так-то лучше, - она улыбнулась. - Гораздо лучше! - и ведьма неприятно скрипуче расхохоталась.
После верней грозы, плавно перешедшей в ливень, воздух в большой газовой камере, именуемой столицей нашей родины, несколько посвежел. Утренние городские пташки звонко чмокали мокрыми каблуками асфальт, задавая мелодию дня, им в такт ворчала метла дворника, и заливисто лаяли собаки, обсуждая нравы своих хозяев.
Я проснулась точно по звонку будильника. Точнее, встала, ибо нормально поспать мне ночью не удалось. Сперва ангел шмыгнул в кровать, мотивируя тем, что он грозы боится. Только я крылатого вытолкнула, как с другого бока завоняло серой и немытыми копытами. Хорошо догадалась разделочный нож под подушку положить. Применять не пришлось, но угроза сделать из одного черта несколько суповых наборов с ножом в руке звучит гораздо убедительнее. Стоило глаза смежить, как у домового жажда бурной деятельности проснулась. С часу до двух но посудой на кухне громыхал, до трех шваброй по полу возил, жалуясь на везде разбросанные черные жесткие кудрявые волосы, до четырех с чертом выяснял подвержены ли жители Ада сезонной линьке или это преждевременное облысение, а потом жаловался фамилиару на то, что у него бессонница. Благодаря его стараниями бессонница началась у всех жильцов нашей коммунальной квартиры! Завтрак не спас ситуацию...