Часы на кухне показывали половину седьмого. Время ужина. Квартиранты и ужинали, не дожидаясь меня. Отбивные с отварной картошечкой шли под красное вино "на ура". На кухне стоял ароматный запах специй и трав еще не до конца перебитый перегаром. Помимо компании домовых, за столом сидели два вечных спорщика, почему-то в обнимку, лбом ко лбу и каялись друг другу в грехах и поступках праведных, жалуясь на тяжелую жизнь и вредных ведьм, которые ни да, ни нет сказать не могут.
Я пожелала всем приятного аппетита, схватила кастрюлю с фамилиаром, накрыла ее крышкой и потащила на улицу. Поймала машину, назвала адрес, договорилась с водителем о цене и влезла на переднее сиденье неудобной ржавой шестерки, придерживая посудину.
- Что, мамэ супчику везэте? - поинтересовался водила.
- Бабушке пирожков, - съязвила я.
- Какая харошая внучка! - цокнул языком водитель. - А мне пирожок не дадите? - засмеялся.
- А вы охотников не боитесь? - мило похлопала глазками, думая о пункте назначения. Шесть несчастных километров жевательной резинкой наматывались на колеса колымаги.
- Какие такие охотники, драгоценная? - всплеснул руками кавказец.
- Мне не нужна твоя жизнь, не нужна твоя смерть. Охотники рядом. Если будут стрелять - ты отвернись, чтобы не встретиться взглядом! - донеслось из кастрюли.
Когда он успел "Смысловых галлюцинаций" наслушаться?!
Я уронила безвольную голову на кастрюлю, побледнела и пробормотала про себя: спаси и сохрани. За кого и кому я молилась - не знаю. Наверное, за себя, ибо за день устала, будто ломовая лошадь всю неделю тащившая повозку с тонной свинцовых слитков.
- Эээ, у тебя там точно пирожки, драгоценная? - водитель таращился на кастрюлю, а смотреть, вообще-то, надо на дорогу! Бах...
Твою, точнее, его маму, мы в Порш Кайен вписались! И, главное, шестерке пофигу, а заграничному дорогущему ведру с золотыми гайками, бампер разнесли. Мне пора сваливать. До ветеринарной клиники рукой подать. Слова с делом не разошлись, рванула дверь, выскочила на тротуар и побежала к вывеске собакой, не обращая внимания на вопли в спину. Лишь бы успеть, лишь бы успеть... Влетела в распашные двери, бухнула на стойку кастрюлю и задыхаясь проговорила:
- Фамилиар...
- Умирает, рожает? - спокойно проговорила женщина за приемной стойкой.
- Песни поет, - нашлась я.
Администраторша встала со стула, поправила головной убор, одела очки, сверкнула желтыми звериными глазами... и вдруг вперила не мигающий взгляд за мою спину. Я обернулась: копец! Джигит из шестерки вместе с гарным хлопцем из Порше ломились внутрь, но дверь им не поддавалась. Магия? Тьфу, обычный магнитный замок на управлении с кнопки.
- Что вы хотите?
- Сестричка, да нам бы вон ту девочку поговорить, не позовете?
- Нет, - все также с улыбкой отрезала администратор. - Всего доброго.
- Ах ты ...! ...! Ты хоть знаешь с кем разговариваешь?! - возмутились с той стороны.
И что-то меня это так разозлило. На машину, он, значит, накопил, а на мозги денег не хватило, но мы это упущение Великого и Ужасного Гудвина сейчас мигом поправим. Я сейчас в чью-то белобрысую голову иголок напихаю, заодно и в задницу, чтобы при каждой попытке сесть урок вспоминал.
Я хрустнула пальцами, шеей. Топнула каблуком. Решительно направилась к выходу. Сипло рыкнул замок. Мужики ввалились внутрь, обрадованно потерли руки и открыли рты.
- Заткнулись! - рявкнула я, наставив на блондина палец. - Сейчас ты на коленях поползешь к стойке и пять минут в духе Шекспира и Пушкина будешь эту даму, - указала на администратора, - умолять простить тебя. После сядешь за руль своей машины, поедешь домой и вымоешь рот с мылом, и будешь повторять это каждый раз, если скажешь хоть одно манерное слово! Приступай! - мужик рухнул на колени и пополз к стойке. Лицо его стало красным от натуги, словно он пытался вспомнить кто такие Шекспир и Пушкин. - А ты... - перевела зловещий взгляд на джигита. - Пойдешь в ближайший строительный магазин, купишь краски, кисть и нарисуешь на своей машине со всех сторон ослов, чтобы все видели, кто за рулем. Вперед!