Я искоса взглянула на своего спасителя. Удивительно, только сейчас осознала - ничего не знаю о вампирах, кроме тех глупостей, которые почерпнула из трех фильмов и одной книги, но они явно не дают представления о реальности сегодняшнего дня: солнечный свет не помеха, на время влиять умеют... Что еще мне предстоит узнать? Как я буду приобретать знания даже не спрашиваю - очевидно, опытным путем!
Мужчина сосредоточенно вел машину, и не подозревал, что является объектом пристального внимания. Что он во мне разглядел? И почему только тогда, когда прошла инициация? Большой начальник каждый квартал посещал свои владения и прореживал ряды подчиненных. Ему меня как минимум шесть раз представляли, три из которых лучшим менеджером по продажам. Память подсказывает: вампир ни разу на меня не посмотрел. Его глаза всегда поверх моего затылка скользили. Но едва мои глаза сменили цвет, как нос Мазаринин поставил по ветру.
Понятно, что пытался мосты навести, но вот по сути сунуть голову в петлю и согласиться помочь хоть и за плату... Определенно должен быть еще какой-нибудь интерес! Например, проясняющий какого черта большой начальник забыл недалеко от моего дома. Не отпускные же он решил лично завести.
- Приехали, - мужчина остановился у неказистого домика.
- Отлично, - я кивнула, спрятав за маской вежливости все свои подозрения. Как говориться, поживем - увидим...
Джэгода приходила в себя долго. Еще дольше соображала где она и как здесь очутилась в сильно потрепанном виде: висок рассечен, на затылке большая шишка, три ребра треснули, запястья еле двигаются, на левой голени обширная ссадина. Женщина задавалась вопросом в чьих же медвежьих объятиях она побывала? Только ответ по терялся в недрах разума: сербка не очень хорошо помнила последние несколько дней.
Большая часть времени была скрыта седыми клоками тумана, сквозь которые изредка можно было увидеть застывшие картины фильма под названием "Недавнее прошлое". Но постепенно, вместе с богатырским здоровьем, оборотнице становилось доступно все больше воспоминаний. Наконец, к концу неимоверно долгого срока регенерации - почти половина суток, она встала на ноги и первым делом прокляла Драгослава и его непутевого сынка Стевана, чье колдовское творчество несколько раз крепко приложило о дома, деревья и бросило легкую тушку вороны на городской свалке.
Джэгоду подобрали местные жители. Местные в том плане, что жили они на свалке в картонно-железных домиках, впрочем, собранных достаточно крепко, чтобы противостоять бушующей стихии. Оборотница очнулась в обществе закутанного в тридцать три одежки луковичного человека. При свете голой энергосберегающей лампочки он читал погрызенный крысами томик Горького, чья обложка провозглашала ироничную истину "На дне".
Чипполино оказался бывшим театральным критиком из Москвы, который сперва влюбился в ведущую актрису единственного в области театра, затем из-за этой самой любви он остался без трехкомнатной квартиры на Кутузовском проспекте в столице, отписанной по разводу предприимчивой девице. А потом поехало по наклонной и остановилось на свалке.
Однако, на свежем воздухе и при отсутствии алкоголя мозги критика быстро из желудка обратно в голову переползли. Взял он себя в руки и написал от обиды на старых выброшенных обоях пьесу и в театр ее отправил. Пьесу неизвестного автора приняли, поставили и добавки попросили в виде чего-нибудь новенького и до трагизма смешного. Ну, этого добра на любой свалке навалом. Так и остался Чипполино жить в домике из железа и фанеры и жаркой буржуйкой. Мол, свалка его кормит, так куда он отсюда уйдет?
Джэгода со смехом выслушала историю жизни луковичного человека. Признаться, рассказывать он умел, да еще в лицах, да еще с изрядной долей самоиронии. Закончив, усмехнулся и спросил, что привело такую необыкновенную девушку в края отщепенцев.
- Необыкновенную? - прищурила шоколадные глаза оборотница.
- Не каждый день на твоих глазах ворона в человека превращается. Я с перепуга подумал, что до белочки допился, но вспомнил - уже десять лет, как капли в рот не беру, а тут такое... Знаешь, разом во всю нечистую силу уверовал!
Джэгода вздохнула. Жаль человечка. Понравился он ей, только в живых его теперь оставлять никак нельзя. Конечно, сенсацию Чипполино не сделает, только любое упоминание о ней в свободных источниках информации поставит миссию под угрозу. Каждый случай публичного прокола подлежит расследованию, следовательно, о ней станет известно московским ведьмам, ну а там и до Стевана недалеко. Впрочем, о нем оборотница точно горевать не станет, если тот в попадет в нежные ручки чаровниц. Говорят, живым из столичных застенок еще никто не выходил...