С жидкостями, содержащими С2Н5ОН отношения у всех оборотней не складывались. Потеря контроля, частичное обращение и необоснованное желание любить разными способами всех окружающих вне зависимости от их согласия на то - основные и самые опасные причины того, почему двуипостасные за километр обходили полки с вином и более крепкими напитками.
Добравшись до дома Лев приготовил себе крепкий кофе, опять сменил воду рыбу и приступил к тому, ради чего и затевал эпопею с кастрблей - допросу, и капитан искренне надеялся, что обойдется без пристрастия. Фамилиары, в сущности, умные существа, правда, в девяноста девяти процентах вредные и за свою ведьму готовы хоть в огонь, хоть в землю по самый хвост закопаться. Впрочем, кое-какие козыри в рукаве у полицейского были. И если форель хоть чем-нибудь святым обладал, то его сгласие сотрудничать дело пары часов.
И оборотень не ошибся... Хотя и такого не ожидал:
- Чего расселся, взглядом сверлишь? Там ни в чем не повинная ведьма пропадает, а ты вокруг меня хороводы водишь! Не я твоя красная девица, - выплюнул рыб. Он оперся плавниками о борт посуды и изо всех сил старался обоими глазами взглянуть на капитана. Увы, физиологией форели это не предусмотрено. Наконец, выбрав для демонстрации праведного гнева правую сторону своей неотразимой блестящей физиономии фамилиар грозно поджал губы и вопросительно посмотрел на растерявшегося Льва.
- Да я только адрес собирался спросить и сразу...
- Сразу надо было бежать за ней, а не ушами против ветра хлопать! - Дормидонт раздраженно перебил капитана. - В деревне она наверняка побежала, к прабаке покойной, чтобы секрет своей силы узнать.
- И где деревня находится? - переспросил капитан. От осуществления желания свернуть форели шею полицейского удерживало только отсуствие у рыб шеи как таковой. Да и руки потом рыбой вонять будут...
- Под Шатурой. Весино называется. Транспорт хоть есть, героюшка? - фамилиар ушел на дно отдышаться после отповеди.
- Найдем, - ухмыльнулся оборотень.
Через полчаса из гаража семейства Толстых выкитался мотоциклист, весь в коричневой коже, на брутальном дорожном чоппере, с рюкзаком за спиной, где стояла закатанная железной крышкой с тремя дырочками терхлитровая банка с водой и озлобленным на весь мир в принципе и одного оборотня в частности, фамилиаром.
Вампир молчал Бог знает сколько времени. Я уже начала сомневаться в наличии у него способности говорить. Мало ли до чего дошло колдовство в наши дни, может быть, за него все это время умненький электронный гаджет на магической энергии разговаривал?
Взгляд Мазаринина словно остановился. Причем застыл на моем лице и куда бы я ни поворачивала голову вампир следовал за моим носом взглядом. Нечасто данная часть тела удостаивается пристального внимания. Приятно, конечно, но напрягает немного. Честно, зная о его пристрастиях в еде, я стала опасаться, что обещанные три литра крови он будет именно из моего носа высасывать.
Из горла вырвалась первая смешинка, а потом воображение нарисовало и прокрутило в голове небольшой диафильм, в котором карикатурно уменьшенный начальник с клыками саблезубого тигра вцепился в кончик моего носа и верещит шепеляво: - "Нефедова, не тряси головой, Нефедова, меня тошнит от качки!". После этого я согнулась пополам от хохота.
Александр Владиславович ожил. Он похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание, пощелкал пальцами и неловко улыбнулся, желая принять участие в веселье, но не имея такой возможности.
- Нефедова, - вампир устал ждать, когда приступ пройдет, - я смотрю ты вполне самодостаточный человек. Вопрос с повестки дня снят?
- Неет, - простонала я сквозь смех и слезы, - не снят. Прости, я просто над носом смеюсь, - я расслабила лицо и попыталась успокоиться.
- Он-то чем тебе не угодил?! - Мазаринин недоуменно ощупал со всех сторон свой нос, не нашел в нем ничего предосудительно и вздернул вверх подбородок, фыркнув.
- Всем угодил, Александр, правда. Долго объяснять, - я сделала умильную рожицу и, преодолев отвращение к холоду, тронула вампира за плечо. - Давай лучше вернемся к вопросу. Так каковы мотивы? И не надо про скуку трехсотлетнего старца мне заливать, - предостерегающе поднял вверх указательный палец.
- Где мои триста лет! - закатил глаза Мазаринин. - Хорошо. Только тебе скажу, - только я и просила, но мужчину сей факт волновал мало, - ты мне симпатична. Сколько ты меня работаешь, столько я на тебя смотрю. Думал пригласить, не пригласить, а думать я привык очень обстоятельно. За столько-то лет!