— Я бы вам всем потом как пристрелила! — тут же завелась я. — Что за отношение к химерам? Он, мать вашу, тройной, он нормальная личность, а вам лишь бы стрелять, гребаные маньяки! — не возражая, мой сопровождающий только отмахивался от коллег, отмыкая одну из дверей. — Вы что, издеваетесь? — я сжала кулаки, но пламя от злости все равно скопилось вокруг кистей.
Химер сидел на жутко неудобной даже на вид табуретке, скованный наручниками по рукам и ногам и в наморднике!
— Такие правила, — пробормотал мужчина, отступая на шаг.
— Бедный мой Макс, — вздохнула я, силой воли унимая гнев, — все тебя обижают, — распустив все ремешки, я стащила изуверское устройство с его головы, аккуратно вынула из его рта подобие железного удила, — надевают на тебя всякую гадость…
Ткнувшись лбом мне в живот, он тихонько проскулил:
— Я этого не делал…
— Я знаю, — подняв голову, он посмотрел на меня таким преданно-радостным взглядом, что где-то в груди звонко сломался мимиметр, — но надо же еще и остальным это доказать.
Кивнув, Макс сглотнул и, облизнув губы, начал:
— Я пошел в магазин, увидел, что мальчик стоит на тротуаре и плачет. Ну я спросил, что случилось. Он сказал, что нечаянно упал в слякоть, а его мама будет ругать за грязные вещи, — чуть кашлянув, не сказавший за последние пару дней и половины от количества произнесенных сейчас слов нервничающий химер продолжил: — я сказал, что можно куртку и штаны почистить, они болоневые, легко отмоются, и мама не будет ругаться. Повел его домой, а когда он снимал штаны, прибежала эта женщина и начала кричать, что я насильник и педофил.
Замолчав, брюнет опустил голову, и я заметила, что его левое ухо как-то странно висит.
— Может, теперь снимете с него эти кандалы? — скрестив руки на груди, я обвиняюще уставилась на следователя.
— Сейчас психолог разговаривает с мальчиком, если все подтвердится, сниму, — кажется, он тоже засомневался, — пойду узнаю, что там.
Вздохнув, я сделала шаг к поникшему парню, позволяя снова прижаться щекой к моему животу.
— Спасибо, что веришь мне, — прошептал он, прикрывая глаза и ластясь к моим пальцам, ласково почесывающим его за ухом.
— Я не верю, — Макс вздрогнул, — я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Ты же добрый, хоть и угрюмый иногда.
Расслабленно улыбнувшись, он потерся макушкой о мою ладонь.
— Она мне ухо сломала, — проворчал брюнет, тяжело вздохнув.
— Думаю, это можно исправить, — я огладила по всей длине здоровое во всех смыслах правое ухо, потеребив кончик.
Усмехнувшись, Макс поднял на меня взгляд и тихо-тихо сказал:
— Я люблю тебя.
— Нет-нет, это слишком похоже на БДСМ, — отшутилась я, намекая на его несколько стесненное положение.
Улыбнувшись в поддержание шутки, химер прикрыл глаза, но видно было по морщинке между чуть сдвинувшихся бровей — мой маневр раскрыт.
Нет, ну я не то чтобы…
— Мальчик подтвердил, что пошел почистить вещи, — распахнув дверь, следователь стремительно прошел к столу, взял из ящика маленькие ключики, — все обвинения сняты, мы убедили их забрать заявление.
— А они еще и не хотели его забирать? — возмутилась я, отходя на пару шагов, чтобы моего химера могли освободить.
Когда все формальности были соблюдены, мы отправились домой, причем я очень жалела, что мнительная мамулька не попалась мне на глаза. С одной стороны — время неспокойное, бдительность нужна. С другой — чего уши сразу ломать? Даже не выслушала никого! А Максим, кажется, обиделся.
— Слушай, я… — коснувшись локтя его спрятанной в карман руки, я смущенно потерла кончик носа. — Я просто пока не могу тебе ответить, мне нужно еще немного времени, понимаешь? Ты мне очень нравишься, правда, с тобой хорошо, и я…
— Я понял, — буркнул, перебив мои не слишком бойкие объяснения, и спрятал нос в воротник.
Обиделся. Вздохнув, я опустила голову. Соврать ему в надежде, что скоро все же полюблю? А если нет? Я вообще думала, что будет с ним, как жить нам вместе, если расстанемся по какой-нибудь причине? Теперь ему будет вообще тяжело, если уж он в меня влюбился. Да так быстро… Дура ты, Янка, еще та!
Вечером он долго сидел за ноутбуком, я пошла спать первая. Ближе к полуночи скрипнула тихонько дверь его комнаты. Решил сегодня спать один. Прекрасно. Рывком перевернувшись на другой бок, я крепко зажмурилась. Еще двадцать четыре часа назад он рычал и выстанывал мое имя во время первого в его жизни минета, а теперь даже лечь со мной рядом не хочет!
Утром меня разбудил звонок в дверь. Я только посмотрела на часы и легла обратно досыпать свои законные два часа до восьми. Слышала, что Макс спустился вниз, снова расстроилась. Задремала уже было — звонок повторился. Странно, химер не открыл, что ли?
Пришлось, зевая, вставать. Торопиться я и не думала — если уж кто-то и приперся в такую рань, пусть подождет. Пока я чистила зубы, позвонили еще раз. Вот же сволочь…
Поеживаясь и мечтая о яблоке, я спустилась вниз. Заметила под ногами веревку только тогда, когда она по-змеиному обвила мои ноги. Приплыли.
— Доброе утро, — улыбнулся, входя в холл с улицы, Вениамин как-его-там, — хорошо спали? — из гостиной выволокли связанного Макса. Мужчина и женщина, один из них, судя по движениям веревки, маг земли. Класс. Кричать бесполезно, дом не выпускает звуки. Хана библиотеке… — Мы бы не стали вас беспокоить, — удобно устроившись в принесенном для него кресле, бывший член Ковена наблюдал, как нас с Максимом усаживают на стулья. Химер пытался выпутаться и зло грыз кляп, но куда ж ему… — но дом не подпускает к кабинету вообще никого, даже тех, кто вошел в него впервые.
— А я причем? — веревки затягивались узлами все туже, переползая по мне, как какие-то гады, запястья уже онемели. — Я еще не вступила во владение им.
— О, да, я знаю, — увлеченно кивнул гребаный интеллигент, закинув ногу на ногу, — но он все же поддерживает вас, мадемуазель Яна. Не мне вам рассказывать, что будет с магом огня, который более трех дней не принимал катализатор, — холодок прошелся по спине. Истощение ауры, которое в худшем из проявлений может привести к потере способностей, — и буквально через неделю у дома не останется энергии для противостояния чужакам, все будет истрачено на вас.
— Просто так вам это с рук не сойдет! — прошипела я, но что толку от пустой бравады, если я не могу даже искру высечь, не говоря уже об ее преобразовании в заклинание.
— Разумеется, — мягко усмехнулся этот старый гребаный козел, — но к тому моменту я уже прочту то, что мне нужно. Не будете ли вы так любезны сказать, какой у вас катализатор?
— Еще чего! — фыркнула я, гордо вскинув подбородок.
— Как я и думал, — покачав головой, маг встал, — Максим, — сосредоточенно пыхтящий в попытках освободиться химер замер. Его, в отличие от меня, связали тонким тросом. Он же сильнее… — тебя никогда должным образом не ценили в этом доме, — аккуратно вынув тряпку, служащую кляпом, Вениамин Батькович погладил его по встрепанным темным волосам, — скажи мне ее катализатор, и я заберу тебя к себе. Мы раскроем твой потенциал полностью, обещаю тебе.
Бросив на меня взгляд, Макс сглотнул и отвернулся. Неужели из-за того, что я не ответила на его признание, он…
Буркнув одно-единственное слово, которое я не разобрала, брюнет опустил голову.
— Вот же предатель! — не выдержала я. — От тебя меньше всего ожидала, ты… — задохнувшись в собственном возмущении и обиде, я замолчала и тоже отвернулась.
Вот же гад! Пригрела, блин, змееволка на груди… Всхлипнув, я поджала губы. И после этого я еще его полюбить должна? Обиженно заурчало в животе. Козел! Живот тоже!