В словах Минга не было ни торжества, ни оскорбления, ни пренебрежения к побежденным врагам. В них не было ничего неожиданного, они лишь подтверждали выводы, к которым пришел Моран. Тем не менее угроза смерти произвела на пленников удручающее впечатление. Особенно пугала неизвестность. Взрыв мог прогреметь немедленно. Но возможно, ожидание смерти растянется на многие часы. И это было похоже на пытку.
После того, как смолк голос Желтой Тени, пленники не проронили ни слова. Нервное беспокойство начинало овладевать ими.
Первой не выдержала Синтия. Она вздрогнула, застонала и подбежала к полковнику Пейджу:
– Мы не умрем? Ответьте мне, отец, мы останемся в живых? – спросила она его.
Казалось, что Пейдж сразу постарел. На его лице резче обозначились морщины. Чувствовалось, что он сильно волновался.
– Успокойся, моя девочка, возьми себя в руки. Я…
Он замолчал, но Боб понял, что хотел сказать американец дочери. Ведь он, поверив Мингу, перед отъездом в Азию оставил для нее письмо. А Желтая Тень, желая уничтожить неудобного свидетеля, заманил и её в ловушку.
Моран чувствовал внутреннее волнение отца, который считал себя виновным в предстоящей смерти дочери. Боб, отгоняя мысль об ужасном конце, считал необходимым предпринять какие-то шаги, которые привели бы их к спасению. Но что можно было сделать, если все выходы из этого убежища были наглухо закрыты?
Понимая свое бессилие, он пришел в уныние и стал сожалеть о том, что не последовал советам Тани Орлофф, которая пыталась предостеречь их. Но, с другой стороны, они были обязаны защитить Синтию и следовать вместе с ней до конца.
Однако Боб быстро взял себя в руки, считая, что не следует так уж сильно отчаиваться. Зная хорошо Минга, Боб сделал вывод о том, что тот не будет спешить с уничтожением своих побежденных противников, а, скорее всего, захочет поиграть с ними в кошки-мышки,
Взглянув на профессора Клерамбара и Билла Баллантайна, Моран по выражению их лиц понял, что они настроены весьма решительно. Слова профессора подтвердили это.
– Нужно действовать, – сказал археолог, пытаясь придать своему голосу твердость. – Постараемся выйти отсюда.
– Вы хорошо знаете, что все усилия уже не имеют смысла, – возразил Жувер.
– И тем не менее нельзя падать духом и спокойно ждать своей смерти, – возмутился Баллантайн, резко тряхнув крупной головой с рыжеватой шевелюрой.
– Билл прав, – произнес Моран. – Надо рисковать, но искать выход из положения.
– Неужели мы сможем найти такой выход? – спросил сэр Арчибальд Бейуоттер, который хорошо знал и ценил Боба Морана как неутомимого борца против Жёлтой Тени.
Запустив пятерню в свои густые волосы, Боб ответил ему:
– Я надеюсь, что мы найдём этот выход.
Это заявление вселило в Синтию надежду на спасение. Она хотя и казалась храброй девушкой, но в ожидании смерти совершенно сникла. Да и нельзя было упрекать ее в этом.
Девушка подошла к Морану и, взяв его за руку, спросила:
– Есть ли хоть малейшая возможность остаться в живых?
Этот вопрос поставил Боба в тяжелое положение. С одной стороны, он считал себя не вправе убаюкивать ее, возрождая какие– то несбыточные надежды; с другой – не хотелось говорить ей горькую правду о том, что их всех ожидает неминуемая смерть. Моран еще раздумывал над ответом, как вдруг вновь раздался голос Жёлтой Тени.
Минг говорил так быстро, словно время торопило его и пленников:
– Командан Моран, в этом тайнике имеется комната управления, из которой вы найдете путь к выходу. Вам следует идти в эту комнату. Я знаю, что вы будете спасены. Ведь вы не девочка… Вы не девочка… Поспешите!
– Как это следует понимать? – спросил Баллантайн. – Минг приговаривает нас к смерти и тут же дает советы, чтобы мы смогли убежать.
– Это очередные козни Желтой Тени, игра в кошки-мышки, проворчал полковник Жувер.
Боб Моран был готов разделить это мнение. Но необычный тон Минга и особенно последние слова заставили его поколебаться. Слова, произнесенные так поспешно, словно говоривший подвергался опасности, вызвали у Боба большое любопытство. Особенно Моран обратил внимание на фразу: «Вы не девочка». Именно эти загадочные слова дали Бобу ключ к разгадке. «Это была Таня», – подумал он. Она смогла удачно сымитировать голос своего дяди, указывая пленникам путь к спасению. Боб вспомнил, что он обычно называл Таню Орлофф «девочкой». Причем он употреблял это слово с тем, чтобы скрыть нежные чувства, которые она вызывала в нем. Повторив два раза фразу: «Вы не девочка», она тем самым как бы подписала свое обращение к нему.