«Здесь уборкой не увлекаются – подумал Моран.
Лестница привела Морана на слабо освещенную площадку, где он увидел на двери медную табличку со словами: «Эварист Гросробер, нотариус».
Шофер толкнул дверь и ввел Боба в довольно просторную комнату, оклеенную поблекшими обоями.
Комната освещалась одной лампочкой. В центре комнаты стояли грубо сколоченный деревянный стол и два плетеных стула, порядком изношенных. На противоположной от двери стене находилось окно, заделанное картоном так тщательно, словно кто-то хотел добиться полного затемнения комнаты. Справа была видна дверь, которая напоминала ту, в которую Моран только что вошел. Но она казалась тщательно закрытой.
Шофер пригласил Морана сесть на один из стульев, а сам покинул комнату, захлопнув за собой дверь, но не закрыв ее на ключ.
Оставшись один и обдумав свое положение, Боб пришел к выводу, что поскольку от него хотят скрыть точное местонахождение, то, следовательно, речь не идет о намерении убить его. Его гид оказался на удивление корректным. У него не отобрали оружия, хотя он и предполагал, что его будут обыскивать.
Размышления Морана были прерваны, когда дверь снова открылась и его взору предстала весьма странная личность. Это был худощавый мужчина высокого роста, которому можно было дать и семьдесят лет, и пятьдесят. На нем были чёрная куртка и брюки в полоску, а в левой руке он держал шляпу зеленого цвета. Его лицо с острым подбородком и длинным прямым носом было бледным, какого-то воскового цвета. Обращал на себя внимание странный блеск его глубоко посаженных глаз.
За исключением редких, поседевших, гладко причесанных волос у лба, он был лысым. В правой руке незнакомец держал черный сафьяновый портфель.
Мужчина подошел к столу, сел напротив Боба, положил шляпу и портфель, а затем, чопорно Поклонившись, сказал:
– Рад вас видеть, командан Моран…
Боб хотел приподняться из вежливости, но незнакомец жестом руки остановил его.
– Мы не в салоне, командан Моран. Но разрешите представиться: Эварист Гросробер, нотариус.
Моран вспомнил, что это имя прочитал на двери. Эварист Гросробер имел вид нотариуса, каких можно было встретить в провинции лет пятьдесят назад. В нём всё казалось устарелым, как, впрочем, и его имя. «Складывается впечатление, что я стал жертвой обмана, – подумал Боб. – И эта лачужка совсем не похожа на нотариальную контору».
Воцарилось молчание. Эварист Гросробер упорно сверлил Морана чёрными маленькими бегающими глазками. Бобу стало не по себе от направленного на него колючего пронизывающего взгляда.
Положив одну руку на шляпу, другую – на портфель, Эварист Гросробер наконец заявил:
– Перед тем как вручить вам нотариальную доверенность, имея на это полномочия, я должен сообщить новость, которую только что узнал: тот человек, который возложил на меня данную миссию, несколько дней назад скончался от тяжелой болезни.
«Господин Минг умер!» – подумал Моран. У него не возникло ни радости, ни печали. Он воспринял это как обычное, естественное событие: Желтая Тень, как и все люди, не бессмертен.
Нотариус продолжал:
– Смерть этого человека делает законным завещание, которое мне поручено вам вручить. Я его сейчас зачитаю.
Гросробер открыл портфель и вынул большой конверт, который был скреплен печатью на тёмном воске. Нотариус ловко вскрыл пакет и извлек из него несколько документов. Он положил их перед собой на стол. Один из документов, написанный на английском языке, он тут же стал читать:
Я, Минг, прямой потомок императора Минга Таи Теу, в преддверии своей смерти, будучи в полном уме, высказываю свою волю передать после моей смерти мои научные открытия в собственность командана Роберта Морана, проживающего в Париже и в течение последних лет бывшего моим доблестным противником. И пусть он эти научные открытия использует так, как сочтет необходимым.
Когда это завещание вскроют, меня не будет в живых и, чтобы получить мое наследство – научные изыскания, командан Моран должен отправиться в Западную Индию. Там среди болот Ранн оф Коуч хранятся мои секреты. Прилагаемые документ и карта позволяют найти это место.
Составлено в Хайдарабаде в полном рассудке и здравой памяти.
13 апреля…
Минг
Эварист Гросробер окончил чтение и, положив документ перед Бобом, сказал:
– По-видимому, вы узнаете подпись и печать господина Минга.
Боб посмотрел на завещание и признал, что подпись и почерк принадлежат Мингу. Печать, оттиснутая на темном воске, представляла собой маску тибетского демона с загадочными знаками на лбу. Не оставалось никаких сомнений, что это печать Желтой Тени.